О малоизвестных героях обороны Порт-Артура.
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
  Войти      Регистрация
Печатать      

О малоизвестных героях обороны Порт-Артура.

Уважаемые посетители! Для участия в обсуждениях на форуме и полноценной работы с нашим сайтом, необходимо зарегистрироваться.

Поиск  Пользователи  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
Войти
 

Страницы: 1 2 След.
RSS
О малоизвестных героях обороны Порт-Артура.
 
В Многопользовательской Фотогалерее я привел один снимок кают-компании ЭБр "Цесаревич"

Приношу извинение за качество, но не берусь его облагораживать, чтобы не испортить.
В центре, рядом с адмиралом Григоровичем (бывшим командиром "Цесаревича", сидит дама.
При обсуждении снимка на форуме "Кортик" сначала предположили, что это дочка Григоровича. Но ее не было в Порт-Артуре и тогда снимок мог быть сделан  только в 1906 г., когда "Цесаревич" вернулся на Балтику. Но у меня это фото хранилось в общей пачке фотографий, снятых в Порт-Артуре и Циндао в период март-август 1904 г. 
При дальнейшем обсуждении  Dirk пишет
Я предлагаю иной вариант:
Из писем мичмана Д.И.Дарагана родным, ЭБР "Цесаревич" (РГАВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 201)
10.05.1904: "Днем было только маленькое разнообразие: у нас завтракал адмирал Григорович с "дочкой". Это жена Черкасова - единственная (теперь) флотская дама. Совсем молоденькая и довольно веселая" (Л. 56).
В РГАВМФ хранится переписка Василия Ниловича Ч. с его женой Ольгой Александровной, урожденной Игельстром. Василий писал ей с борта "Севастополя" в первые месяцы обороны очень часто, потом включил фрагменты в своим мемуары. Есть и письма Григоровича к Ольге.
Корреспондент Е.К.Ножин, находившийся на броненосце «Пересвет» во время бомбардировки 19 сентября, писал: «Меня несказанно поражала супруга старшего артиллерийского офицера m-me Черкасова. Я искренно благоговел и удивлялся этой юной, изящной женщине, ее выдержке, огромной силе воли, которой могли бы позавидовать многие из представителей сильного пола. Ни тени страха, растерянности. Словно это было не во время бомбардировки, когда каждый следующий снаряд мог превратить всех нас в бесформенную массу, а в уютном салоне где-нибудь на юге Франции.
Сидя спокойно в кресле и читая книгу, она время от времени покойно обращалась к тому или другому из офицеров, выбегавших к месту падения снаряда.
- Ну зачем, зачем вы идете? Вам там делать положительно нечего. Моему мужу надо идти, он по обязанности службы, а вы, пожалуйста, сидите смирно. Командир сердится! У нас и так мало осталось офицеров, всех забрали на позицию.
Это говорила женщина, почти еще ребенок!» (Ножин Е.К. Правда о Порт-Артуре. СПб., 1907. Ч. 2. С. 813).
 В этой же книге опубликовано в виде отдельного очерка: “На “Пересвете”. Рассказ Ольги Александровны Черкасовой о впечатлениях боя 28 июля” (С.512 – 515). Учитывая, что РЯВ одна из тем данного форума, я не ограничусь ссылкой, а приведу ее рассказ целиком. как очевидца главного морского сражения в Желтом море.

Все было хорошо на броненосце. Ничто не напоминало о том, что нам предстоит вступить в бой. На броненосце жизнь текла без особых изменений. Офицеры спокойны, матросы тоже. Все прехладнокровно исполняют свое дело. День на редкость хороший: тихий, солнечный. Поднялась на палубу. На палубе броненосца по обыкновению все сверкало чистотой. Я всматривалась и в офицеров, и в матросов, [109] думала, что они внизу только так спокойны. Нет! Какими я их видела в кают-компании, такими они были и здесь. Только командир наш выглядел серьезней и озабоченней.

Когда показались японцы, задымились на горизонте трубы, все словно повеселели. Жутко было, когда шли минами. Я знала, что броненосец мог ежесекундно подорваться. А как мины прошли, на душе стало совсем легко. Когда узнали, что показались японцы, совсем уже не было страшно. Опять поднялась наверх. Долго шли рядом с японцами. Их отлично было видно. Когда же японцы начали понемногу отставать — совсем повеселела. Воскресла надежда, что удастся пройти во Владивосток.

Потом пошло все хуже и хуже. Японская эскадра стала сближаться. Начался бой. Снаряды неслись с таким ревом и воем, рвались с таким ужасающим громом и грохотом, что бывали мгновения, когда казалось, что все кончено. Броненосец весь дрожал и гудел от своих выстрелов, машина работала с каким-то клокочущим гулом. Когда же в броненосец начали попадать снаряды, да еще рваться, это было уже нечто, не поддающееся описанию. Сначала было так страшно, что минуты казались часами, а потом ничего, привыкла. Начали прибывать раненые. Ужасные то были раны, ужасные мучения. Боже, как мучились они, только что здоровые, сильные, жизнерадостные! Многие жалобно стонали, кричали. Но шум, треск был так велик, что их стонов и крика не было слышно.

Я с Лидией Михайловной Непениной сидела в перевязочном пункте. Кругом раненые, истерзанные осколками снарядов. Слышим, в броню ударил снаряд. Ничего, выдержал «Пересвет», только весь задрожал и затрясся. Еще, еще. Вдруг, одно только мгновение, страшный свист, треск, грохот. Совсем оглушило. Дышать трудно, головокружение, тошнота. Это был разрыв снаряда. Все, кто мог, побежали наверх. На нас, конечно, никто не обращал ровно никакого внимания. Я говорю:

— Лидия Михайловна, побежим.

Побежали наверх, а там целый ад: ливень снарядов и осколков, огонь, дым. Мы ничего не понимали. Не знали, что делать. Муж в боевой рубке, старший артиллерийский офицер. Подбежал доктор Августовский, схватил меня и потащил через палубу, где лежали убитые, раненые. Попали под брандспойт, струей которого старались рассеять газы. Матросы, с растерянным видом, блуждающими глазами, стоят опустивши руки. Посмотрела вокруг, понять не могу — что такое, что случилось, откуда вода? Вероятно, пробоина. Все кончено. Почему же никто не распоряжается, не спасаются? Я совершенно оцепенела и нравственно, и физически. А там, наверху, все гремит, трещит и рвется. Удары, словно раскаты грома, перекатываются по палубе. Среди начавших снова суетиться матросов слышу разговор:

— Все офицеры перебиты, никого не осталось.

Я рванулась вперед, к трапу не могу пройти. Матросы суетятся, бегают взад и вперед. Толкают, не обращают никакого внимания. Я умоляю, прошу указать путь. Напрасно. Наконец поднялась наверх. Пробралась кое-как до боевой рубки. Слышу громкий голос мужа, повторяющего: «Сорок два кабельтовых». Ага! Японцы удаляются: они были раньше на расстоянии чуть ли не двадцати. Спустилась вниз. По пути убитые, раненые, все в крови, скользко. Жара внизу стоит невыносимая. Раненые умоляют, просят пить. Мы с Лидией Михайловной поим их водой с красным вином. Скоро все красное вышло. Раздобыли мадеры. Жара все увеличивается. Нечем дышать. [110]

Бой наверху стихает, там все тише, тише. Японцы уходят. Стало темнеть. В помещении, где мы находились, шел провод в башню. От взрыва он испортился, начал давать огромные искры, сопровождавшиеся страшным треском. Все мы перепугались, думали, невесть что случилось. Но жара донимала больше всего. Попросили матросов открыть иллюминаторы. Наступил вечер, совсем темно. Начались минные атаки. То и дело слышим:

— С правой стороны миноносец. Открыть огонь.

Матросы по всему борту повторяют приказание. Лидия Михайловна страшно волнуется:

— Они плохо передают команду. Вот видите, смотрите, тот не слышал, не передал дальше. Матросик, голубчик, говори, кричи громче. Не слышит ведь тот тебя.

— Полноте, Лидия Михайловна, — старалась я успокоить, — а если бы нас здесь не было, отражались же бы атаки.

Долго еще мы следили за отражением минных атак. Наконец усталость взяла свое. Измучилась я. Не было сил больше бодрствовать. Еле дотащилась до стола, легла на него и заснула.
 
Изменено: viatcheslav-v. - 08.11.2012 16:18:44
В.В.
 
В предсмертных мученьях трепещут тела
Гром пушек и дым и стенанья
И судно охвачено морем огня
Настала минута прощанья.

Прощайте, товарищи! С Богом, ура!
Кипящее море под нами!
Не думали мы еще с вами вчера,
Что нынче умрем под волнами.

Это четвёртый и пятый куплеты знаменитой песни-гимна «Врагу не сдаётся наш гордый Варяг» Песня написана немецким поэтом Р. Грейнцем под впечатлением подвига команды нашего крейсера.
В советское время эти куплеты извлекались из песни ввиду их аполитичности и не многие о них знают. 
Морские сражения тех времён это страшное испытание для команды. Вокруг море огня и град осколков раскалённого металла который рвёт и калечит человеческую плоть, многие палубные орудия были практически не прикрыты бронёй. Ко всему этому  морская солёная вода попадающая в раны и усугубляет страдания.
 
Очень подробно  бой 28 июля описан в книге Р.М.Мельникова «Цесаревич».
http://wunderwaffe.narod.ru/WeaponBook/Cesarevich_1/index.htm
Вначале, довольно длительное время, бой шел на равных.
Основной обстрел японцы сосредотачили по флагманскому броненосцу "Цесаревичу".  Не считая отраженных от брони, корабль выдержал до 15 разрывов японских 305-мм снарядов.

Предпочитая вести огонь с дальних расстояний, японцы применили почти исключительно фугасные снаряды. Число попаданий 152-мм снарядов подсчету не поддавались, учетом их в бою заняться было некому. Составленный после боя перечень повреждений и разрушений составил более 200 пунктов. Повсюду, где не было брони, снарядами в груды искореженного металла частично или целиком обращались надстройки и люки, кнехты и трапы, вентиляционные трубы и компасы, двери и коечные сетки, бимсы корпуса и рельсы подачи, каюты и рубки, цистерны и трубопроводы верхнепалубных систем и устройств, телефоны и переговорные трубы, приводы телеграфов, прожекторы и т. п.  (у меня в многопользовательских фотографиях приведены эти разрушения).

Примерно в 17 час. 55 мин. "Цесаревич" был поражен взрывами тремя последовательно, почти в одно время попавших 305-мм фугасных снарядов. Один дочиста снес радиорубку, находившуюся позади боевой, другой "вынес" из основания фок-мачты чуть ли не девять десятых ее поперечного сечения, третий угодил точно в смотровой просвет боевой рубки. Тело адмирала Витгефта было разорвано и снесено за борт (уцелела одна нога) первым и вторым наружными взрывами, снесшими радиорубку (около нее он и стоял) и вырвавшими брешь в мачте.

. Ранены были контр-адмирал Н.А. Матусевич (он до ночи не приходил в сознание), старший флаг-офицер лейтенант М.А. Кедров и младший флаг-офицер мичман В.В. Кувшинников. Сбило с ног стоявшего впереди боевой рубки командира броненосца капитана 1 ранга Н.М. Иванова

. В момент, когда руль был положен на борт, и произошло то роковое попадание очередного японского 305-мм снаряда, которым управление кораблем оказалось нарушенным полностью.

. Оказалось, что штурвал гидравлического управления рулем заклинен, кабели телефона и электрического машинного телеграфа перебиты и догорают вместе с другими проводами, все приборы управления исковерканы. Вышел из строя и компас.

Неуправляемый броненосец с положенным на борт рулем выкатился из строя влево, описав полную циркуляцию, прорезал строй эскадры и прошел в опасной близости под носом "Пересвета", который от столкновения смог уклониться каким-то чудом. Описывая новую кривую, все еще не справляясь с управлением, но не переставая вести огонь, "Цесаревич" застопорил ход. На нем спустили флаг контр-адмирала и подняли сигнал: "Адмирал передает командование". Вслед за этим никогда ранее не предусматривавшимся сигналом, не найдя, как потом выяснилось, нужного флага (они в рубке перемешались в мокром клубке) подняли позывные "Пересвета". Это означало, что командование передается князю Ухтомскому, который повернул эскадру обратно в Порт-Артур.
Изменено: viatcheslav-v. - 12.11.2012 11:46:18
В.В.
 
Приведу еще выдержку по поводу дыма, о котором  поведала Ольга Александровна Черкасова:  "Попали под брандспойт, струей которого старались рассеять газы."
Сильное угарное действие, вплоть до симптомов явного отравления, производил ядовитый черный дым разрывавшихся японских снарядов. И к этому явлению русские тоже оказались неготовыми. Не знала медицина о такой неприятности.

  По воспоминаниям (очевидцев? на "Цесаревиче"): "Около задраенной двери в носовой отсек мы нашли целую кучу: оба доктора, оба фельдшера, мичман Всеволожский и человек двенадцать команды лежали грудой, выскочившие, по-видимому, из операционного пункта и из-за дыма и тьмы взявшие неправильное направление. Кроме этой груды людей по разным местам палубы лежали одиночные задохнувшиеся люди 

Позже: "Оба доктора лежали рядом и хотя и пришли в сознание, но были так слабы, что не могли двигаться.
  В этом бою мой дед, и.д. мл. врача , получил тяжелое отравление газами, с которым мучился до конца жизни.
В.В.
 
Цитата
viatcheslav-v. пишет:
Побежали наверх, а там целый ад: ливень снарядов и осколков, огонь, дым. Мы ничего не понимали. Не знали, что делать. Муж в боевой рубке, старший артиллерийский офицер. Подбежал доктор Августовский, схватил меня и потащил через палубу, где лежали убитые, раненые. Попали под брандспойт, струей которого старались рассеять газы. Матросы, с растерянным видом, блуждающими глазами, стоят опустивши руки. Посмотрела вокруг, понять не могу — что такое, что случилось, откуда вода? Вероятно, пробоина. Все кончено. Почему же никто не распоряжается, не спасаются? Я совершенно оцепенела и нравственно, и физически. А там, наверху, все гремит, трещит и рвется. Удары, словно раскаты грома, перекатываются по палубе. Среди начавших снова суетиться матросов слышу разговор:

— Все офицеры перебиты, никого не осталось.
И ещё
Цитата
viatcheslav-v. пишет:
Сильное угарное действие, вплоть до симптомов явного отравления, производил ядовитый черный дым разрывавшихся японских снарядов. И к этому явлению русские тоже оказались неготовыми. Не знала медицина о такой неприятности.

По воспоминаниям (очевидцев? на "Цесаревиче"smile;): "Около задраенной двери в носовой отсек мы нашли целую кучу: оба доктора, оба фельдшера, мичман Всеволожский и человек двенадцать команды лежали грудой, выскочившие, по-видимому, из операционного пункта и из-за дыма и тьмы взявшие неправильное направление. Кроме этой груды людей по разным местам палубы лежали одиночные задохнувшиеся люди

Позже: "Оба доктора лежали рядом и хотя и пришли в сознание, но были так слабы, что не могли двигаться.
В этом бою мой дед, и.д. мл. врача , получил тяжелое отравление газами, с которым мучился до конца жизни.
 До окончания русско-японской войны 1904-05гг. снаряды русской морской и береговой артиллерии крупных калибров снаряжались пироксилином, в отличие от японских, снаряжавшихся мелинитом. Во время Цусимского морского сражения разрывы безотказных японских снарядов кроме прямого фугасного и осколочного действия отравляли русских моряков ядовитыми газами (боевое ОВ), образующимися при взрыве мелинита. Русские же снаряды, снаряженные отсыревшим за время долгого перехода из Кронштадта к Цусимскому проливу пироксилином ,   имели до 65% отказов. Это явилось одной из причин поражения в Цусимском сражении. После руско-японской войны все пироксилиновые снаряды были изъяты с кораблей и переданы в береговую артиллерию, где условия хранения обеспечивали поддержание требуемой влажности и должны были постепенно переснаряжаться другими ВВ.
К моменту обретения Финляндией независимости в 1918г. на береговых батареях, оказавшихся в новой стране, сохранялось еще большое количество пироксилиновых снарядов. Очевидно, хозяйственные финны заменили пироксилин в снарядах на иную взрывчатку, а изъятый пироксилин передавали своим саперам.
 
Пироксилин - очень слабое бризантное взрывчатое вещество. Скорость детонации низкая, бризантное (дробящее) действие тоже. Посему и основное его применение - производство порохов для стрелкового оружия (в пластифицированном под действием растворителя виде). Но это, даже, не главное препятствие к его использованию. Пироксилин сохраняет внешний вид и консистенцию целлюлозного материала из которго его получили путём нитрования кислотной смесью. То есть неоднородная масса, прессуется - никак. Делались попытки производства коллоксилина и пироксилина из менее качественного, чем хлопковая коротковолокнистая целлюлоза (линтер) сырья, но все они увенчались неудачей. Кислотная смесь должна очень хорошо пропитывать нитруемый материал. Иначе высоких степеней нитрования не достичь, то есть ВВ не получится. Кто в русском правительстве принял решение о снаряжении малопригодным ВВ снарядов? Были ли подробные испытания в различных условиях? Вряд ли. А о мелините (пикриновая кислота, 2,4,6-тринитрофенол) песня отдельная и в частности о токсическом действии продуктов взрыва.
Reinhard
 
В 1899-1903 гг. на Шлиссельбургском частном пороховом заводе было изготовлено 77 827 пудов бездымного пироколлодийного пороха, разработанного в 1890-1894 гг. Д. И. Менделеевым и его учениками И. М. Чельцовым, П. П. Рубцовым, С. П. Вуколовым, Ф.Ю. Ворожейкиным, Н. А. Смирновым и А. А. Григоровичем в Научно-технической лаборатории Морского ведомства. Пироколлодийный порох Д. И. Менделеева был принят на вооружение американским военно-морским флотом в 1897 г., а армией США - в 1899 г. Он производился в огромных количествах на заводах США в период первой мировой войны и тысячами тонн ввозился в Россию.
А на родине Д. И, Менделеева его порох так и не был принят на вооружение армии. Артком ГАУ принял постановление, в котором говорилось, что "... преимущества пироколлодийного пороха не столь существенные, чтобы переходить к его изготовлению на казенных заводах, которые приспособлены к изготовлению пироксилинового пороха". 14 мая 1905 года грянул гром Цусимского сражения отсыревший за время длительного морского похода пироксилин наполовину лишил Вторую Тихоокеанскую эскадру огневой мощи артиллерии. Только после этого были сделаны выводы о его снятии с вооружения флота.
 
Цитата
Reinhardt пишет:
А о мелините (пикриновая кислота, 2,4,6-тринитрофенол) песня отдельная и в частности о токсическом действии продуктов взрыва.
Меленит или Шимоза? есть ли принципиальные отличия? кто изобретатели? Англичане помогли японцам или это детище японских химиков?
 
По поводу пироксилина, коллоксилина и "пироколлодия". Таки Вы настаиваете на том, что пироксилином снаряжали снаряды, то есть разрывные заряды? Я в этом сомневаюсь, если откровенно. Пироксилин очень рыхлый и неплотный, не прессуется... Скорее всего пироксилин применялся для изготовления артиллерийского пороха. А каким образом? По классике - "картузами".... надо подальше выстрелить - добавляем, поменьше мощность - убираем дополнительные мешочки с порохом. По качеству пироксилина как сырья для изготовления пороха и как ВВ возможны ньюансы. Если сырьё качественное - чистая, коротковолокнистая сухая хлопковая целлюлоза... кислоты(серная и азотная) имеют необходимую крепость и чистоту - получаем пироксилин, то есть продукт замещения трех ОН-групп в целлюлозе нитрогруппами. Если хоть что то не так - получаем продукт с более низкой степенью замещения, более близкий к коллоксилнину, из которого делают лаки и целлюлоид. А этот продукт, как раз - более гигроскопичен, легче отсыревает, и, имеет меньший удельный импульс, то есть метательную и взрывную силу. Покопайтесь ка.... а может снаряды просто не долетали до японских кораблей? Я не знаю, просто предполагаю.
"Шимоза", "мелинит", "пикриновая кислота" - это одно и то же вещество,  продукт нитрования фенола - 2,4,6-тринитрофенол, аналог тротила. Но в отличие от тротила, мелинит обладает свойствами слабой кислоты за счет наличия в молекуле фенольной -ОН группы. А кислоты действуют на металл. В случае пикриновой кислоты образуются весьма чувствительные к механическим воздействиям соли - пикраты. Они могут взрываться от толчка, трения, удара, нагревания. И подрывать основной заряд мелинита.
Это обстоятельство было выяснено достаточно быстро, поэтому мелинит в литом и прессованном виде стали закладывать в снаряды в уже готовых оболочках, а также лакировать и покрывать внутренние поверхности снарядов восками и лаками, чтобы избежать контакта заряда с металлическими стенками. С этими защитными составами связана первая теория образования черного удушливого дыма.
Вторая теория. Любое ВВ имеет "кислородный баланс", который выражается в процентах. В идеале ВВ должно при взрыве полностью распасться на углекслый газ, воду и азот. В этом случае кислородный баланс нулевой и таким балансом обладают наиболее мощные бризантные ВВ. Но большинство ВВ имеет отрицательный баланс, то есть для идеала кислорода не хватает (у мелинита кислородный баланс отрицательный). При этом, как правило, образуется повышенное количество СО (угарного газа).
Если мы совместим теорию №1 и теорию №2 - получим что то близкое к истине. Отравление - угарным газом, а вот черный дым и копоть - это внешние признаки. Отравления продуктами взрыва, к слову - не редкость, а в начале XX века были обычным явлением при взрывных работах и в ходе боевых действий.
Reinhard
 
Большое спасибо за исчерпывающий комментарий, но пироксилином снаряжали именно БЧ снарядов крупных калибров 152 мм и выше. Прессовать пироксилин возможно, увеличив влажность до 50-60 % затем высушив нитрированное волокно в теле БЧ и залив воском. Производство очень опасное, поэтому взрывы и пожары на заводах производителях были не редкость.

Тема перенесена в раздел артиллерия, тут продолжим о героях Русско-Японской войны.
 

4 июня 1900 г. русский флот  и войска участвовали во взятии фортов Таку. Они запирали путь к Пекину с моря, по реке Пэйхо. Во время этого боя, особо отличилась канонерская лодка «Гиляк», у которой, даже не было броневого пояса. Она вела храбрую артиллерийскую дуэль с прибрежными хорошо укреплёнными фортами. В начале боя в «Гиляк» попал 203 мм китайский снаряд, однако канонерская лодка вела бой, не смотря на повреждение, команда потушила возникший пожар, подвела пластырь к пробоине, и через два с половиной часа корабль новь получил возможность двигаться. Потери команды составили 8 убитых и 48 раненых. Так же стоит отметить, именно благодаря мастерству комендоров «Гиляка» а так же комендоров канонерской лодки «Кореецъ» на фортах были взорваны пороховые погреба. Артиллерийский огонь с канонерок «Гиляк» и «Кореецъ» сыграл важную роль во взятии фортов Таку. Во время описываемых событий на «Гиляке» отличился лейтенант Михаил Коронатович Бахирев. За это он получил награду Георгиевский крест 4 степени «в воздаяние отличных подвигов храбрости, оказанных при занятии 4 июня 1900 года фортов в Таку». На канонерской лодке «Кореец» во время этого боя погиб лейтенант Е.Н. Бураков. Позднее в честь него в русском флоте будет назван трофейный китайский миноносец, захваченный во время штурма фортов Таку. Во время обстрела с моря отличился и русский десант на суше, и одним из первых вошел в китайские укрепления. Адмирал Е.И. Алексеев отметил взятие фортов Таку в своём приказе от 6 июня: «Офицеры и команды проявили мужество и стойкость – эти высокодостойные качества, унаследованные от команд, стяжавших славу Русскому флоту  при Наварине, Синопе, Севастополе, Петропавловске, и других боях со времён Петра Великого». 
 
Пикриновую кислоту открыли много раньше вышеописываемых событий. Она применялсь как жёлтый краситель для тканей. Первооткрыватели вроде как итальянцы.
Если пироксилин сверху заливали воском - то как он отсырел?
Reinhard
 
Тема перенесена сюда.


http://www.port-artur.info/forum/messages/forum3/topic26/message274/#message274
 
Николай  Зуев, был во время русско-японской войны 14-летним подростком, три раза пробирался с донесениями в Порт-Артур и обратно. В одну из таких вылазок был схвачен японским дозором и попал плен, из плена бежал на японской лошади,  был ранен в плечо. За доблесть и совершённые подвиги был награжден Георгиевскими крестами 4, 3 и 2 степени.
В 1905 году в Москве была выпущена брошюра "14-летний георгиевский кавалер Коля Зуев, трижды удостоившийся Высочайших наград - Георгиевских крестов II, III и IV степени":
Небольшие выдержки из этого произведения.
I
„Колюша, вот тебе три шашки, выбирай любую; она твоя навеки", - вспомнились Коле Зуеву слова штабс-капитана порт-артурского гарнизона X., его второго приемного отца, который, передавая ему запечатанный пакет и отправляя в Вафангоу в русскую армию, напутствовал его этими словами. „Смотри только, не попадись японцам в руки, они тебя того... Днем иди больше гаоляном да по рытвинам и долам, a если издали увидишь неприятеля—ложись на землю и жди, пока не скроется... Дорогу в Вафангоу знаешь хорошо, лучше любого китайца, ты ведь бывал там... Одно помни, мальчик мой, что пакет надо беречь пуще ока и доставить его в военный штаб, как обозначено на адрес, и никому другому не отдать его, ни- ни- ни, пуще всего японцу... Ежели что, лучше разорви, уничтожь, но чтобы не достался в руки врага, понимаешь? Лучше сам..."
Все это припомнилось Зуеву, одиноко пробиравшемуся теперь по пустынным узким тропинкам, ведущим в Вафангоу, куда он был послан из Порт-Артура в штаб русской армии.
Коля хотя и не знал, что было написано в этой бумаге - он знал, что такие бумаги пишутся не обыкновенными буквами, а цифрами, что их читать не каждый может и что они составляют большую тайну и содержат в себе очень важные сведения, и поэтому он довольно часто хватался рукою за карман, где находился пакет, чтобы удостовериться в целости, его.
Коле также вспомнилось обещание штабс- капитана, что если он доставит пакет в целости военному штабу и благополучно вернется оттуда в Порт-Артур, ему дадут Георгия второй степени. „Георгий второй степени! шутка ли", - мелькнуло у него в головке. Шашка у него уже имеется и составляет его собственность. Он также зачислен в полку и считается на государственной службе, а тут еще получить Георгия второй степени. Георгия второй степени даже не имел его папаша, несмотря на то, что часто говорил об этом и только получил его перед самой смертью своей, когда был ранен в морском бою 28- го марта…
При воспоминании о своем отце Зуев глубоко вздохнул. Бедный папа! Он так страдал перед смертью, получив несколько смертельных ран, и оставил Колю круглым сиротою... Коля хотя и знал, что это был не его родной отец, а приемный, но Коля, все равно, чувствовал себя хорошо у него, как у родного родителя, и очень любил его и очень много плакал, когда он скончался... Зуева взял на воспитание другой офицер, тот самый, который вот отправил его теперь с казенным пакетом в Вафангоу, - но он еще не успел привыкнуть к нему...
Все эти мысли смутно носились в голове мальчика в то время, когда он осторожно пробирался между густыми кустами гаоляна, не доходя несколько верст японских аванпостов.
Это еще не было самое опасное место в его пути. Во-первых, до японских позиций было еще сравнительно далеко - несколько верст, несмотря на то, что до его слуха постоянно доносились оттуда ружейные выстрелы; во-вторых, гаолян был так высок, а он так мал ростом, что мог пройти эти места, не будучи никем замечен. Но самое трудное было впереди. По мере того, как он удалялся от Порт-Артура, неприятельские траншеи, окопы и палатки все чаще и чаще стали встречаться и находились на самом пути между Вафангоу и крепостью и решительно лишали возможности пробраться к первому. И как хорошо ни знал Коля путь в Вафангоу и прилегающие к нему местности, он неоднократно задумывался над вопросом, как ему миновать неприятельские позиции, не попасться японцу в руки.
Больше всего он задумывался над тем, как пройдет он через Гайопинское ущелье, по-артурски Волчью долину, через которую ему лежал путь, и где, как говорили китайцы, ночью рыскали волки. А до ночи уже было недалеко, часа два, три - и теперь уже солнце начало садиться, стало смеркаться, а затем уже и вскоре наступила ночь. Это первая ночь в его жизни, которую ему пришлось провести одному под открытым небом, в уединенном поле, поросшем гаоляном и кустарником, среди скалистых гор, смеживающихся с зияющими ущельями...
II
В противоположность китайским пешеходам, которые, как об этом слышал Коля, любили на ночь расположиться в кустах гаоляна, он предпочел лучше лечь в открытом поле, где он мог смотреть на мерцающие над его головой звезды. Коля видел, как одни из них светились, искрились и перелетали с одного места неба на другое, а то и совсем исчезали, оставив в пространстве на одно мгновение огненную полосу; другие, наоборот, расположенные то в виде бумажного змея с удлиненным хвостом, то отдельно сверкающими группами, неподвижно стояли на одном месте и, казалось, смотрели на него приветливо с небесной выси. И эти светлые точки казались теперь Коле миллионами глаз, которые ласково глядят на него, приветливо перемигиваются с ним и ему не было боязно спать под их покровительствующим взором...
Проснулся Коля на следующий день довольно рано. Солнце только что показалось огромным ярко-светлым шаром. И первое его движение было ощупать карман и, убедившись в целости пакета, он тотчас снова пустился в путь.
Дорога в Вафангоу вела теперь через высокую крутую гору и, боясь быть замеченным японцами, Зуев вынужден был свернуть с нее и пробираться через близлежащее ущелье, обойдя таким образом всю эту гору, что составляло несколько верст. Ущелье представляло крутой, почти отвесный склон, на дне которого протекала довольно глубокая река, через которую никак нельзя было пробраться в брод, и ему пришлось вернуться обратно, пройти вдоль всего берега этой реки, чтобы отыскать более или менее безопасный брод и, таким образом, вместо того, чтобы приблизиться к своей цели, т.е. к Вафангоу, бедный Коля удалился от нее.
К трудностям пути примешивалось отсутствие с съестных припасов, так как бывшие с ним сухари и вяленую конину он уже съел в первые три дня его пути. А тут как раз ни одного куста дикой бузины, ни одной дикой яблони, которые нередко случается видеть здесь, ни даже китайского проса, которого он теперь с аппетитом поел бы, хотя бы даже в сыром виде.
Голодный, усталый и измученный неимоверными трудностями пути, Коля к вечеру четвертого дня своего странствования достиг небольшого китайского селения и тут же к великой своей радости узнал, что находился всего в десяти верстах от русских позиций. Коля также узнал от китайца, у которого он остановился на ночлег, что армия готовилась к большому бою, который должен был произойти в скором времени, - новость, о которой в осажденной крепости и понятия не имели. Китаец также сказал ему о несколько мелких победах, которые были одержаны русскими и, что, судя по настроению войска, и на этот раз удастся вытеснить японцев с занимаемой ими позиции. Все это заставило радостно трепетать его юное сердце, уже проникнутое глубокой любовью к русскому воинству, к России, ради которой он теперь предпринял этот трудный и опасный подвиг.
Но больше всего его радовала мысль, что он благополучно минул японские позиции. Японцы, по-видимому, как полагали здешние китайцы, находились также совсем недалеко от селения. Некоторые жители утверждали, что прошлую ночь встречали здесь японских разведчиков. Они не заходили в селение, а расположились на высокой близлежащей сопке, где издали, при помощи подзорных труб, наблюдали за тем, что происходило в русских позициях. Китаец также сказал Зуеву, что он об этом дал знать русским, но Коля, хорошо знавший хитрых китайцев, не совсем поверил его словам. Как Зуев ни был юн, - ему только исполнилось недавно 13 лет, но, воспитавшись в военной среде, где больше пяти месяцев разговоры и беседы всех его окружающих были только о войне, и живя постоянно в обществе китайцев, он научился понимать их и знал, в чем можно было верить сынам Поднебесной империи или не верить им. И, разумеется, ничего не сказал им, откуда идет и для какой цели. На расспросы китайцев, что и кто заставил его предпринять это путешествие в Вафангоу, Зуев сочинил целую сказку о том, что его матушка, которая живет в Порт-Артуре, послала его в русскую армию, чтобы узнать, жив ли его отец, или он убит, так как уже больше полугода не имеет о нем никаких известий. То обстоятельство, что у него имелась шашка, Коля объяснил, что она ему подарена знакомым солдатом, чтобы защищаться ею по дороге от волков. Поверили ли в свою очередь китайцы всему тому, что им наговорил Коля, он не знал; но во всяком случае, китаец напоил его, накормил, позволил ему переночевать у себя и ни за что не хотел взять с него денег за это, а на следующий день, разбудив его рано утром, сказал ему, как безопаснее и ближе добраться до русских позиций.
III
Уже к полудню того дня Зуев издали увидал ряды укреплений, за которыми были расположены русские резервные войска. Позади них на огромном пространстве были расположены подводы с разными военными припасами, арсеналы, перевязочные пункты, амбулаторные палатки. Со всем этим Зуев был знаком в достаточной степени и по ним мог легко догадаться, что он попал на то место, где расположены резервные войска, и что главные части войск, так называемые аванпосты., находятся на несколько верст подальше, впереди и что, по-видимому, все уже приготовлено к предстоящему бою.
Никаких приготовлений здесь теперь не происходило, не замечалось даже того обычного оживления, которое приходится наблюдать в тех местах, где расположено много войск. По-видимому, солдаты спокойно ожидали предстоящих событий, и теперь группировались около кухни, бегали туда и обратно со своими медными котелками. По-видимому, был обеденный час.
Вдруг, несколько человек солдат, заметив, по-видимому, издали приближавшегося к ним Зуева, вскочили со своих мест и устремили на него свои взоры, и едва только он успел подойти к ним, как отовсюду пристали к нему с вопросами:
- Откуда и как явился он к ним?
- Из Порт-Артура, - ответил Зуев.
- Из Порт-Артура? Как? - насмешливо воскликнуло несколько голосов, принимая слова мальчика за шутку.
Но в это время к Зуеву приблизился усатый казак и строгим голосом проговорил:
- Ты, братец, не шути и скажи, кто ты и откуда? Знаешь, в наше время не до шуток, и откуда, братец, у тебя эта шашка? Посмей только врать, ты увидишь...- И тут старый казак пригрозил ему пальцем.
Но Зуев, нисколько не смущаясь, снова промолвил спокойным голосом:
- Я из Порт-Артура и послан начальством в штаб, чтобы передать казенный пакет.
- Когда, как, каким образом? - осыпали его вопросами солдаты, которые один за другим, покидав свои котелки с кушаньем, подбежали к мальчику, думая услышать от него важные известия из осажденной крепости.
- Я пятый день оттуда, - снова промолвил он. - Отведите меня немедленно в штаб, я имею передать важную бумагу.
Тон мальчика был так серьезен, что не заставлял ни на минуту усомниться в искренности его слов. Было тотчас доложено батальонному командиру, который немедленно потребовал к себе Зуева, и, получив от него казенный пакет, вместе с ним, усадив его на свою лошадь, поскакал в сопровождении двух казаков в штаб, который находился в двух-трех верстах от месторасположения резервов. Тут Зуева вскоре потребовал главный начальник Манджурской армии, и мальчик, в присутствии всех начальствующих лиц, рассказал подробно, как он добрался до Вафангоу и каким опасностям подвергался на пути. Слушая его, главнокомандующий ласково погладил его по щеке, тут же при всех наградил его Георгиевским крестом третьей степени и поручил одному из своих адъютантов пристроить у себя мальчика, пока он пробудет здесь в ожидании, пока его снабдят другим пакетом, чтобы обратно доставить гарнизону в осажденной крепости.
IV
Вместо предполагаемых трех или четырех дней, которые Коля рассчитывал провести среди войска Манджурской армии, ему пришлось остаться здесь почти целый месяц, пока бой в Вафангоу, начавшийся вскоре после того, как он прибыл сюда, не был окончен. Юному герою пришлось быть свидетелем самоотвержения русского воинства, наносившего большие поражения неприятелю, но в то же время видевшего себя вынужденным отступать перед дерзким врагом, значительно превосходившим его силами.
И как ни был тяжел и затруднителен путь Зуева из Порт-Артура в Вафангоу, его обратный путь значительно превзошел его трудностями. Теперь враг, овладев новым пространством, уже расположился целым рядом укрепленных линий на только что отвоеванной им земле, стоившей ему таких огромных жертв и потерь. И теперь Коле пришлось буквально ползком пробираться мимо неприятельских позиций, рискуя каждую минуту быть пойманным японцами или сорваться с отвесных склонов гор, по которым он спускался на четвереньках, минуя неприятельские укрепления.
Только благодаря его детской натуре, не рассуждавшей, а действовавшей более инстинктивно, а также благодаря его природной неустрашимости, ему удалось так блестяще выполнить возложенные на него обязанности. Этими же природными качествами также объяснили впоследствии в крепости тот ряд блестящих вылазок, которые так удались юному герою Зуеву, который вскоре сделался любимцем и баловнем всего артурского гарнизона, после того, как он вторично благополучно вернулся из Вафангоу и передал важные документы, а также подробности о происходившем сражении. Юный герой был теперь предметом всеобщих разговоров и имя его переходило из уст в уста. И хотя он все это слышал, но не возгордился душой, а остался тем же „Колей", „Колькой", тем милым, добрым мальчиком для его юных сверстников, с которыми он теперь также увлекательно предавался детским играм, как и до того, как был в первый раз отправлен в Вафангоу.
И любо было видеть, как этот маленький Коля, уже с выдающимися знаками отличия на груди - с двумя Георгиевскими крестами, третьей и второй степени, из которых первый был им получен в Вафангоу, а второй по возвращении его в крепость, - с пылом и увлекательностью, свойственными детской душе, предавался игре со своими товарищами.
Тут и следов не было той сосредоточенности, той серьезности, которые отражались на лице этого миловидного мальчика и во всех его движениях, когда он совершал свой трудный путь в Вафангоу и обратно, исполняя важное поручение начальства. Но этого никто не видел, разве только эти немые свидетели, горы и долы, по которым ему приходилось совершать свой трудный и опасный путь, звезды небесные, к которым мальчик часто обращал свои взоры в трудные минуты, да и Тот, от взоров Которого ничего не ускользает и Который охранял его во всем его трудном пути, готовя его для блестящего великого будущего...
Теперь, увлекаясь игрой со своими сверстниками, среди которых наиболее близок был ему Вася Сафонов, Коля вовсе не зам чал, как издали любовался им его второй приемный отец, штабс- капитан X., и вовсе не знал те тревожные мысли, которые теперь наполняли душу этого старого воина. Капитан с грустью думал о новой предстоящей разлуке с приемным сыном, которому снова предстояло, по поручению главного начальника гарнизона, предпринять смелую вылазку, чтобы узнать, где находится теперь неприятель, осаждавший крепость, и что предпринимает он в настоящее время.
Штабс- капитану становилось грустно при мысли о том риске, которому снова пришлось подвергать его юного приемыша, и к которому он уже успел привязаться и полюбить всей душой. Но с другой стороны, сознание долга заглушало в нем его личное чувство, и, подойдя к Коле и ласково положив ему руку на плечо, тут же при всех объявил ему о состоявшемся вторичном решении начальника гарнизона отправить его на разведку.
С момента возвращения Коли из Вафангоу едва прошел месяц, но в военном деле, где каждый день, иногда каждый час, решает судьбу воюющих сторон, месяц уже значительный срок.
Теперь возложенная на него задача была гораздо труднее, чем в первый раз. Неприятель сомкнутыми рядами окружил крепость и на каждом шагу была расставлена стража, которая с ружьями на готове не должна была ни выпустить из крепости, ни впустить туда ни одной живой души. И вот надо было ухитриться отвлечь их внимание и совершить эту смелую вылазку, которая и на этот раз удалась Коле, хотя он был захвачен японцами в плен.
Но послушаем лучше, как об этом сам Коля Зуев рассказывал впоследствии начальству, когда ему удалось убежать из плена и вторично вернуться в крепость.
„Это было на второй день моих разведок, - рассказывал он, - я только что успел вскарабкаться на высокую сопку и спрятаться за деревом, чтобы издали смотреть, что делается у японцев. Гляжу издали, так верстах в трех-четырех, как много японцев тащут огромную пушку в гору, тащут и тащут, да только никак не могут осилить ее и втащить на гору. Тогда вижу, как несколько человек отделились, взяли ружья и стали стрелять в воздух, и как только они так простреляли несколько минут, откуда ни возьмись, с разных сторон стали сближаться много японцев, с батальон, а может быть и больше, и тут все уперлись в пушку и, после многих усилий, вкатили ее наверх и поставили на место. Вслед за этой пушкой привели другую, третью, затем еще и еще и расставили их в два ряда, „жерлом" на Артур, с большими промежутками. Когда пушки были таким образом расставлены, другие японцы, которых в это время приходило видимо-невидимо, стали окапываться и делать траншеи, японцы натаскали туда много больших ящиков, сундуков, должно быть с боевыми патронами, порохом и другими военными припасами. Все это происходило у них очень скоро и не прошло несколько часов, как все уж было у них готово, хоть сейчас начинай палить. Тут только я спохватился, что сопка, на которой я стоял, находилась как раз против японских пушек и первый их снаряд хватил бы по мне. Нет, думаю себе, этак не годится, надо сойти и поспешить к своим и рассказать им обо всем том, что видел. Но едва только успел я спуститься по склону сопки с противоположной стороны - откуда ни возьмись, трое японцев прямо мне навстречу. Что тут было делать? убежать? Не поможет - все равно пристрелят. Я находился от них на расстоянии ближе выстрела. Дай-ка, думаю, объявлю себя заблудившимся китайчонком из деревни Фи-Чи-Яни; благо голова стриженная, глаза узеньки , как у китайца, и хорошо говорю я по-китайски - скажу, что я сирота, что моего отца звали Тай-Дзун-Ма-Тесив, что меня зовут Си-Кан-Ю, и что я заблудился. Тем временем японцы издали кричат мне и угрожающе показывают ружьем не двигаться с места. Один из них для пущего страха даже выстрелил в воздух, и я слышал как пуля прожужжала мимо моего правого уха. Я остановился и жду. Они второпях подходят ко мне и, окружив со всех сторон, стали спрашивать то по-русски, то по-китайски: „Ты кто, да откуда? из Артура ли, или из Вафавгоу?" кто по-русски, кто по-китайски, сами не зная за кого принять меня. Так я вам и скажу, думаю себе, а сам отвечаю по-китайски, как решил, что я из деревни Фи-Чи-Яни, заблудился, мол. Японцы о чем- то поговорили между собою по своему несколько минут и один из них, взяв меня за руку, велел пойти вместе с ним.
Он повел меня через горы и долы, через рытвины и ущелья, пока не привел к тому месту, где находилась часть их резервов. Тех пушек, которых я недавно видел, как их расставляли в ряд, здесь не было и, по-видимому, меня привели в совершенно другое место. Тут вскоре меня привели к одному японскому офицеру, который также задавал мне целый ряд вопросов, и который также говорил то по-китайски, то по-русски, но уж очень неправильно. Я также отвечал ему по-русски, но старался говорить так плохо, как обыкновенно у нас говорят китайцы, - и японец, видя, что ему не добиться от меня никакого толку, велел пока не выпускать меня. Не знаю, поверил ли японец моим словам, что я заблудившийся китайчонок из деревни Фи-Чи-Яни, или может быть даже послал туда гонца, чтобы узнать, живет ли там мальчик Си-Кан-Ю, отца которого звали Тай- Дзун-Ма-Тесип, или нет, - или быть может не допускал мысли, что такой маленький, как я, мог решиться пойти на разведки, но меня не связали и даже не заперли в отдельной фанзе, а накормили и позволили остаться на дворе, строго-настрого наказав мне, чтоб я не посмел убежать, иначе меня пристрелят.
Когда наступила ночь и находившиеся тут японцы легли спать, кто в фанзах, а кто прямо на земле, под открытым небом, мне также велели последовать их примеру, предоставив мне выбор спать в фанзе или под открытым небом, Я, разумеется, предпочел остаться на свежем воздухе, чем в душной фанзе. К тому же у меня закралась мысль сбежать в эту же ночь. Я уже давно присматривался к одной из лошадок, которые паслись здесь, привязанные на веревке. Я расположился на голой земле, притворился, что сплю, даже захрапел, а сам зорко наблюдаю за стражей, которая безмолвно ходит взад и вперед, кругом этой небольшой японской позиции; улучив благоприятную минуту, я тихонько, ползком на живот , добрался до одной из лошадей, перерезал ножиком веревку, вскочил на коня и дай Бог ноги, сквозь темную ночь, через горы и долы. Я так скакал всю ночь, сам не зная куда, но когда наступило утро, увидал, что очутился опять у какой-то китайской деревни, но не вблизи Артура, а где-то в пределах Ляояна. В этой деревне я пробыл нееколько дней, а затем по моей просьбе китайцы доставили меня до ближайшей русской позиции.
Тут я все рассказал, что приключилось со мной и что видел у японцев. И тут меня опять наградили Георгием 4-ой степени. Это уже третья Высочайшая награда, пожалованная мне, - закончил Коля Зуев свой рассказ, - и я еще надеюсь получить Георгия 1- ой степени".
 
Цитата
Alexandre Weiser пишет:
В 1905 году в Москве была выпущена брошюра "14-летний георгиевский кавалер Коля Зуев, трижды удостоившийся Высочайших наград - Георгиевских крестов II, III и IV степени":
Очень интересная заметка. Николай - предтеча наших сыновей полка, которых было много в ВОВ. Он что, родился в Китае, если так хорошо знает китайский язык?
Не подскажете фамилию автора и название этой брошюры?
И еще небольшое уточнение. В 1905 г. еще не было георгиевских крестов, а были знаки отличия военного ордена, которыми награждались нижние чины. Георгиевскими крестами они стали называться после 1913 г.
Изменено: viatcheslav-v. - 27.11.2012 11:53:19
В.В.
 
Знак отличия Военного Ордена состоит в серебряном кресте, в кругу которого, на одной стороне, изображение Св. Георгия на коне, а с другой, вензели Св. Георгия и тот нумер, под которым имеющий сей знак внесен в список пожалованных оным.
Знак отличия Военного Ордена носится в петлице на Георгиевской ленте.
http://traditio-ru.org/images/thumb/3/3a/Georg_Crest_3d_degree_both_sides.jpg/190px-Georg_Crest_3d_degree_both_sides.jpg
Сей знак отличия приобретается только на поле сражения, при осаде и обороне крепостей, и на водах в морских битвах. Оный дается единственно тем нижним чинам, кои действительно служа в Сухопутных и Морских войсках, отличат себя особенною храбростию против неприятеля.
Знак отличия Военного Ордена никогда не снимается, хотя бы получивший оный произведен был Офицером; но ежели по производстве в Офицеры, пожалован будет Кавалером Ордена Св. Георгия, в таком случае знак отличия должен быть уже снят.
За крест солдат или унтер-офицер получал жалованье на треть больше обычного. За каждый дополнительный знак жалованье прибавлялось на треть, пока оклад не увеличивался вдвое. Прибавочное жалованье сохранялось пожизненно после увольнения в отставку, его могли получать вдовы ещё год после смерти кавалера.

Награждение солдатским Георгием давало также следующие льготы отличившемуся: запрещение применения телесных наказаний к лицам, имеющим знак отличия ордена; при переводе кавалеров, награжденных Георгиевским крестом унтер-офицерского звания из армейских полков в гвардию, сохранение их прежнего чина, хотя гвардейский унтер-офицер считался на два чина выше армейского.
В 1913 году был утверждён новый статут знака отличия Военного ордена. Он стал официально называться Георгиевским крестом, и нумерация знаков с этого времени началась заново.
В XIX веке знаком отличия Военного ордена были награждены:
знаменитая «кавалерист-девица» Н. А. Дурова — № 5723 в 1807 году за спасение жизни офицера в бою под Гутштадтом; в списках кавалеров она значится под именем корнета Александра Александрова.
Будущие декабристы М. И. Муравьев-Апостол и И. Д. Якушкин, сражавшиеся при Бородине в чине подпрапорщика, не дававшем права на офицерскую награду, получили Георгиевские кресты № 16697 и № 16698.

Среди наиболее известных кавалеров солдатского Георгия — известный персонаж времен Первой мировой войны казак Козьма Крючков и герой Гражданской войны Василий Чапаев — три Георгиевских креста (4-й ст. № 463479 — 1915 г.; 3-й ст. № 49128; 2-й ст. № 68047 октябрь 1916 г.) и Георгиевская медаль (4-й степени № 640150).

Полными кавалерами солдатского Георгиевского креста были советские военачальники: И. В. Тюленев, К. П. Трубников, С. М. Будённый. Причём Будённый получал Георгиевские кресты даже 5 раз: первой награды, Георгиевского креста 4-й степени, Семён Михайлович был лишён по суду за рукоприкладство к старшему по званию, ротмистру.
По два креста имели будущие маршалы — унтер-офицер Георгий Жуков, нижний чин Родион Малиновский и младший унтер-офицер Константин Рокоссовский.
Известным Георгиевским кавалером стала в годы 1-й мировой войны Мария Бочкарёва В октябре 1917 года она была командиром знаменитого женского батальона, охранявшего Зимний дворец в Петрограде. В 1920 году её расстреляли большевики.
Изменено: viatcheslav-v. - 27.11.2012 12:31:31
В.В.
 
Цитата
viatcheslav-v. пишет:
Очень интересная заметка. Николай - предтеча наших сыновей полка, которых было много в ВОВ. Он что, родился в Китае, если так хорошо знает китайский язык?
Не подскажете фамилию автора и название этой брошюры?
Николай Зуев был сыном казачьего сотника (если не ошибаюсь) поэтому с детства имел представление о том кто такие казаки. Казак-это же не принадлежность к роду войск –это образ жизни…уклад жизни…казак всегда готов к войне каким бы спокойным не был вокруг мир. Вряд ли он родился в Порт-Артуре тк в 1904 году ему было 14 лет. Скорее всего приехал в Китай с семьёй в глубоком детстве. Дети очень быстро учат иностранный язык находясь в языковой среде. Да они собственно ничего не учат…язык записывается в их не замусоренное сознание как на белый лист бумаги. Китайский язык на бытовом разговорном уровне очень не сложный. Нет ни падежей ни окончаний ни склонений, звукоформы очень простые, одним и тем же словом в разных тонах можно высказать до десятка значений.….
 
Цитата
viatcheslav-v. пишет:
И еще небольшое уточнение. В 1905 г. еще не было георгиевских крестов, а были знаки отличия военного ордена, которыми награждались нижние чины. Георгиевскими крестами они стали называться после 1913 г.
Вот не знал про официальное название Георгиевского креста, спасибо за информацию. Скорее всего новое название ввели из общеупотребительного «Получил Георгия» «Награждён Георгием …» итд….так же как и название Георгиевский кавалер.
 
Первым Георгиевским кавалером среди низших чинов русской армии был казак из хутора Усть-Хопёрского Кузьма Крючков. 1914 году он был награждён Георгиевским крестом за то, что в рукопашном бою убил 11 немецких солдат. Кузьму Крючкова тут же сделали героем солдатских баек и лубочных картин. Брошюры и открытки с описанием его подвигов, сильно приукрашенных и преувеличенных были очень популярны как в армии, так и среди гражданского населения. Портреты Кузьмы Крючкова печатались на первых страницах журналов. Его именем были названы папиросы и пароход.

 
19 августа 1844 года императором Николаем I учрежден новый Знак отличия Военного ордена, предназначавшийся для российских солдат-мусульман и других нижних чинов нехристианского вероисповедания. Вместо изображения святого Георгия и его вензеля в розетке креста на аверсе и реверсе помещен российский двуглавый орел. Эта забота проявлена государем после подвигов солдат-мусульман в Кавказской войне. Н. И. Чепурнов приводит в своей работе "Российские наградные медали" такую выдержку из именного указа царя: "Азиатцев этих произвести в следующие чины, повелев при том о награждении их орденом Св. Георгия 4 степени... причем Его Величеству благоугодно, дабы вместо изображения Св. Георгия на кресте помещен был Императорский орел, постановив это общим правилом и на будущее время при назначении Мусульманам орденов Наших".

 
Первые российские офицеры мусульманского вероисповедания получили за то, что "показали примеры самоотверженности и отваги при отбитии орудий у мятежных горцев", белый крестик с орлом, а нижние чины из мусульман - Знаки отличия Военного ордена с орлом. 
Этот серебряный крест имел уже 83-ю пробу, получил свою нумерацию и подходил под общий статут Знака отличия Военного ордена. Такими бесстепенными крестами пожаловано 1368 человек, так что он тоже не часто встречается.  
Всего при Александре I было пожаловано 114 421 Знак отличия Военного ордена, а при Николае I - 57 706.  
Сразу после окончания Крымской войны, 19 марта 1856 года, император Александр II разделил солдатскую награду - Знак отличия Военного ордена на четыре степени, как и у самого ордена Святого Георгия. Четырехстепенным сделался и знак для мусульман. Кресты 1-й и 2-й степеней стали золотыми, а 3-й и 4-й - серебряными. 1-я и 3-я степени носились с бантом из Георгиевской ленты. Нумерация крестов каждой степени началась заново. Таких крестов сохранилось уже больше, они чаще встречаются в коллекциях. Знаков для иноверцев было, конечно, меньше. Мусульманский крест 1-й степени впервые пожалован через 22 года после его учреждения. С 1856 года по 1913-й, когда Николай II учредил Георгиевский крест, золотой Знак отличия Военного ордена с орлом 1-й степени получили всего 19 человек, 2-й - 269, 3-й - 821 и 4-й степени - 4619 героев.  
С 1913 года происходят значительные изменения в Георгиевских наградах. В новом статуте ордена Святого Георгия появилось наградное оружие, Знак отличия Военного ордена получил название Георгиевского креста, а медаль "За храбрость" стала называться Георгиевской. Статут Георгиевского креста схож со статутом Знака отличия Военного ордена, он давался также за проявленные в бою храбрость и отвагу. Изменилось в основном только оружие, появились летчики, танкисты, подводники.  
Нумерация Георгиевских крестов по степеням опять началась заново. Внешний вид крестов 
не изменился, и это затрудняет их датирование, ибо их легко можно принять за кресты 1856-1912 годов. Однако мы можем отличить Георгиевские кресты от Знаков отличия Военного ордена, если их номера не более пятизначных. На них перед цифрой чеканился знак "№". На знаках с шестизначным номером он уже не проставлялся, и тогда судить о том. Георгиевский это крест или Знак отличия Военного ордена, возможно только по различным косвенным признакам. Правда, если крест 4-й степени имеет номер более чем 205 336, то можно с уверенностью сказать, что это не Знак отличия Военного ордена, а Георгиевский крест.  
Мировая война истощала Россию, расходовать золото и серебро на весьма многочисленные наградные знаки стало накладным. Поэтому с июня 1915 года в Георгиевских крестах 1-й и 2-й степеней процент золота уменьшился до 600 частей из 1000. В них содержалось 395 частей серебра и 5 частей меди. Кресты же 3-й и 4-й степеней по-прежнему оставались серебряными, с 990 частями серебра. Золотые кресты 1915 года отличает небольшое клеймо в виде кружочка на нижнем конце реверса слева.  
Когда нумерация Георгиевских крестов 4-й степени перевалила за миллион, на верхнем конце реверса стали проставлять знак "1/М", т. е. "один миллион". Номера первых десяти тысяч проставлялись с нулями. Например, "001 217" или "002 124".  
Когда же расходовать драгоценные металлы на знаки отличия в тяжелой для России войне стало совсем не под силу, то в октябре 1916 года было решено изготавливать не только Георгиевские кресты и медали, но и российские ордена из недрагоценных металлов. Сплавы, внешне напоминающие золото и серебро, назвали "желтым металлом" и "белым металлом". На Георгиевских крестах появились новые клейма - "ЖМ" и "БМ", проставлявшиеся на реверсах крестов. Одна буква слева, другая - справа. Чеканить их стали только в феврале 1917 года. В. А. Дуров и статье "Солдатские Георгиевские награды" приводит такие данные: "Георгиевских крестов 1-й степени "ЖМ" насчитывалось 10 000 (№ с 32 481 по 42 470), 2-й степени "ЖМ" - 20 000 (№ с 65 031 по 85 030), 3-й степени "БМ" - 49 500 (№ с 289 по 289 151), 4-й степени "БМ" - 89 000 (№ с 1 210 151 по 1 299 150)".  
После масонского "Приказа № I", разрушившего русскую армию, когда офицерам запрещалось выдавать оружие, а командовать стали комитеты из нижних чинов, решено было награждать новыми крестами с металлической лавровой веточкой на Георгиевской ленте над крестом. Причем такой Георгиевский крест мог получить и офицер, в то время как солдат или унтер-офицер мог быть награжден орденом Святого Георгия (тоже с веточкой на ленте). Но это безобразие продолжалось совсем недолго. Ко времени этой смуты относятся кресты без номера и без степеней.
 
Цитата
Alexandre Weiser пишет:
Эта забота проявлена государем после подвигов солдат-мусульман в Кавказской войне. Н. И. Чепурнов приводит в своей работе "Российские наградные медали" такую выдержку из именного указа царя: "Азиатцев этих произвести в следующие чины, повелев при том о награждении их орденом Св. Георгия 4 степени... причем Его Величеству благоугодно, дабы вместо изображения Св. Георгия на кресте помещен был Императорский орел, постановив это общим правилом и на будущее время при назначении Мусульманам орденов Наших".
В последующем накладка вышла с птицми, горцы весьма оскорблялтсь тем, что Георгиевские кресты вручаемые им за боевые подвиги были не с джигитом на коне разащим змия , а с двуголовыми птицами.


Валерий ДУРОВ
 
"Птица" вместо "джигита"
 
 
Георгиевские знамена
 
После войн с Персией (1826-1828) и с Турцией (1828-1829) русское правительство снова смогло уделить больше внимание делам на Кавказе. С уходом в отставку в 1827 году бывшего Главнокомандующего войсками на Кавказском фронте А. П. Ермолова и возникновением в этом регионе нового религиозного движения - мюридизма - обстановка здесь приняла для России крайне сложный характер.
В июне 1831 года 12-тысячный отряд горцев под командованием самого вождя мюридизма, Кази-муллы (Гази-Магомеда), осадил крепость Внезапную на левом фланге Кавказской линии, в Дагестане. При этом нападавшие отвели от крепости воду. Лишь с подходом подкрепления удалось не только снять осаду, но и отогнать врага от крепости. Однако при преследовании горцев 1 июля 1831 года русский отряд под командованием генерал-лейтенанта Г. А. Эмануеля наткнулся на хорошо укрепленные позиции у селения Акташ-Аух, которым сначала овладел, но был окружен горцами и в новом сражении понес большие потери - 15 орудий и 360 человек убитыми и ранеными. Эта далеко не самая славная и тем более известная страница нашей истории оставила одну коллективную награду: Георгиевское знамя было выдано проявившему себя с наилучшей стороны в этих тяжелых событиях 11-му (позднее 19) Кавказскому линейному батальону. На знамени была надпись "За мужество и храбрость в войне с Кавказскими горцами и в особенности в 1831 году 25 июня при крепости Внезапной". Позднее к надписи сделали дополнение: "и 1-го июля при Ахташ-Аухе".
В 1834 году, после смерти предыдущего имама, Гамзат-бека, лидером мюридизма и вождем антирусского движения на Кавказе стал имам Шамиль. В 1839 году против него были направлены два крупных военных отряда, один из которых осадил резиденцию имама - укрепленный аул Ахульго, название которого можно перевести на русский язык как "сборный пункт на случай тревоги".
Каменные строения аула стояли на двух утесах, обрывающихся к реке Койсу. Защитники Ахульго, которых было около 5 тысяч, могли безнаказанно сверху расстреливать нападающих. К тому же к Шамилю подходили подкрепления, мешавшие осадным работам.
10 июля после многодневных артиллерийских обстрелов был предпринят первый штурм Ахульго, закончившйся неудачей. У русских выбыло из строя 875 человек. После новых обстрелов 17 августа последовал второй штурм, также отбитый с потерей 557 человек. Лишь в результате третьего, 22 августа, аул был взят, но в нем еще неделю шли бои с одиночными защитниками за каждую саклю. Только 29 августа бои закончились. Сам Шамиль успел перед генеральным штурмом скрыться с семьей и бежать в Чечню. В Ахульго насчитали тысячу убитых горцев, 900 было взято в плен. Потери русских в последнем штурме составили 150 убитых и 494 раненых.
За отличие при штурме Георгиевские знамена с надписью "За взятие приступом Ахульго 22 августа 1839 года" были выданы всем четырем батальонам Апшеронского полка, 1-му и 2-му батальонам Кабардинского и 3-му и 4-му батальонам Куринского полков.
Последующие несколько лет боевые действия на Кавказе шли с переменным успехом. Император Николай I, недовольный главнокомандующим в этом регионе генерал-адъютантом А. И. Нейдгартом, отозвал его и назначил в декабре 1844 года командиром Отдельного кавказского корпуса уже известного к тому времени военачальника Михаила Семеновича Воронцова, с наказом "разбить, буде можно, скопище Шамиля, проникнув в центр его владычества, и в нем утвердиться".
В следующем, 1845 году под командованием самого Воронцова была организована крупная военная экспедиция в горную Ичкерию, где находилась тогда новая "столица" Шамиля - селение Дарго. Первое сражение с горцами в этом походе произошло 6 июня, когда русскому авангарду пришлось выбивать противника с горы Анчимеер, находившейся на пути экспедиции. 14 июня отряд подошел к аулу Анди, высоты вокруг которого также были заняты противником. Выбив врага с высот, Воронцов занял Анди, где пробыл некоторое время, поджидая отставшие транспорты, и затем двинулся в сторону Дарго (отсюда название экспедиции - Даргинская). Двигаться отряду (11 пехотных батальонов, 3 роты стрелков, тысяча казаков и 10 орудий) пришлось по дремучим горным чащам Ичкерии, при постоянных нападениях горцев, но продвижение русских оказалось столь стремительным, что уже в ночь на 7 июля горцы были выбиты из аула, считавшегося неприступным. Потрясенный Шамиль снова бежал, а укрепления, возведенные в ауле Дарго и вокруг него, были разрушены русскими солдатами, что и было целью экспедиции. Однако на обратном пути отряду пришлось выдержать несколько боев, в которых он понес значительные потери. Всего в Даргинском походе были потеряны 3 русских генерала, 141 офицер и 2821 солдат, что справедливо считалось невероятно большим уроном.
Тем не менее за Даргинскую экспедицию было выдано сравнительно много георгиевских коллективных наград: 1-й и 2-й батальоны Житомирского и 1-й и 2-й батальоны Пражского пехотных полков были отмечены георгиевскими знаменами с надписью "За поход в Анди в июне 1845 года".
У 3-го батальона Кабардинского полка был усиленный вариант надписи: "За взятие Анди 14 июня 1845 года". Этот батальон кабардинцев под командованием полковника князя А. И. Барятинского, будущего главнокомандующего войсками на Кавказе, отважно атаковал господствующие над аулом высоты, решив этим исход всего боя. Сам Барятинский за 14-е июля получил орден Св. Георгия 4-й степени.
На остальных Георгиевских знаменах за Даргинскую экспедицию надпись была более пространная: "За поход в Анди в июне и в Дарго в июле 1845 года" - у 2-го батальона Замосцкого и 3-го батальона Апшеронского полков и у Кавказского гренадерского стрелкового батальона. Более уточняющая надпись - "...Анди в июне и Дарго 6 июля..." - была у 1-го батальона Литовского полка, 1-го и 2-го батальонов Люблинского и у всех батальонов Куринского, а также у 5-го саперного батальона. Самая развернутая надпись, упоминающая эти два события, оказалась на знаменах 1-го и 2-го батальонов Кабардинского полка: "За взятие Анди 14 июня, Дарго 6 июля 1845 года". У 1-го же батальона Куринского пехотного полка было почетное добавление: "...за взятие приступом горы Анчимеер 5 июня 1845 года...", напоминающее, что именно этот батальон под командованием подполковника графа К. К. Бенкендорфа в первом же бою Даргинской экспедиции решительной атакой выбил горцев с мешавшей продвижению отряда горы. Сам Бенкендорф за 5 июня был отмечен орденом Св. Георгия 4-й степени.
Я сознательно подробно рассказываю о вариантах надписей на георгиевских знаменах всего лишь за одну военную экспедицию для того, чтобы показать, как внимательно изучалась перед награждением степень участия каждого батальона в том или ином боевом столкновении и как выверялось в связи с этим каждое слово в почетных текстах на этих коллективных наградах.
Последним в 1840-е годы получили наградные знамена 1-й и 2-й батальоны сформированного только что, в 1845 году, Дагестанского пехотного полка. С 26 июля по конец сентября 1847 года они участвовали в осаде и штурме укрепленного аула Салты и были отмечены георгиевскими стягами с надписью "За взятие Салты". Характерно, что в конце августа к ним на помощь пришел 3-й батальон этого же полка, но наградных знамен после взятия аула не получил.
До начала Крымской войны получил георгиевскую коллективную награду - штандарт - драгунский Северский полк. Надпись на нем была: "За отличные подвиги в Чечне в 1851 году". Подробнее о боевой деятельности на Кавказе этого полка, заслужившего здесь все виды коллективных наград, расскажу несколько позже.
С началом Крымской (Восточной) войны (1853-1856) (военные действия закончились в декабре 1855 года) боевая активность русских войск в завоевании Кавказа ослабла, так как основные силы были брошены на борьбу с коалицией напавших на Россию держав - Великобритании, Франции, Турции и примкнувшей к ним Сардинии. Естественно, резко сократилось число выдаваемых за это наград, особенно коллективных.
На протяжении всей Восточной войны активных военных действий русские войска практически не вели и ограничивались главным образом оборонительными операциями. В основном в сражениях принимали участие иррегулярные части, которые за успешные бои награждались знаменами с почетными надписями, но не георгиевскими. Например, 1-й и 2-й Кубанские полки получили в 1849 году простые знамена с надписью "За постоянное усердие, храбрость и отличие, оказанные во всех делах с горцами и в особенности в деле 1-го ноября 1848 года под станицей Сенгилеевской". Сунженский казачий полк в следующем, 1850 году был отмечен также простым знаменем с надписью "За отличные подвиги при покорении Малой Чечни в 1849 году". Суть заслуг сводилась к тому, что в Малой Чечне вырубались просеки, затруднявшие действия горцев.
Грузинские иррегулярные части получили в эти годы четыре простых знамени с надписями, касающимися военных действий на Кавказе. Так, надпись на знамени Грузинской пешей дружины была: "Нашей Грузинской дружине за отлично-усердную службу, оказываемую постоянно в делах с непокорными горцами", Грузинского ополчения - "Грузинскому ополчению за постоянное усердие, преданность и заслуги, оказываемые в действиях против горцев", и т. д. На лицевой стороне знамен для грузинских частей помещался Государственный герб - орел и почетная надпись на русском языке, а на оборотной - св. Георгий на коне, поражающий змия, и та же надпись, но на грузинском языке.
Характерно, что первое наградное знамя для иррегулярной части за отличия на Кавказе было Георгиевским и выдано за боевой подвиг в 1845 году, с надписью "За примерную храбрость, оказанную при победе, одержанной над скопищем горцев 3 июля 1844 года у села Гилли". Здесь четыре сотни казаков Донского № 38 полка атаковали в конном строю горцев, засевших на высотах около аула Гилли в Дагестане. Сначала атака была успешной, но неожиданно открыла огонь артиллерия горцев, к тому же казаков стало окружать большое число мюридов, подоспевших на помощь атакуемым. Но к русским также подошли три роты Житомирского пехотного полка. Бой закончился разгромом горцев, потерявших только убитыми 250 человек (потери русских - 36 убитыми).
Активные боевые действия русских войск на Кавказе возобновились после Восточной (Крымской) войны, когда в августе 1856 года наместником в крае был назначен князь А. И. Барятинский. В течение 1857-1858 годов было проведено несколько операций, а в 1859 году покорение Чечни и Дагестана завершилось. В 1864 году был покорен Западный Кавказ и война в регионе, длившаяся более полустолетия, была закончена.
     Первыми после Восточной войны получили георгиевские знамена за Кавказ 4-й и 5-й батальоны Куринского пехотного полка с надписью "За отличие в 1858 и 1859 годах в Большой Чечне" и 3-й батальон Кабардинского пехотного полка с надписью "За взятие штурмом аула Веден 1 апреля 1859".
Для кабардинцев это была не первая награда, а лишь дополнение к надписи на уже имеющемся Георгиевском знамени, полученном за взятие Анди в июле 1845 года. Новую награду они заслужили за отличие при взятии новой столицы Шамиля аула Ведено (Веден, Ведень) 1 апреля 1859 года. Имам успел покинуть аул в день его штурма, во время артиллерийской бомбардировки, которая превратила селение в развалины. При взятии Веденя кабардинцы особенно отличились и были единственными, получившими наградные знамена с такой надписью.
Куринский пехотный полк был не менее славным. Сформированный в 1802 году, он после отличий в военных действиях против французов на Ионических островах (1804-1806), в русско-турецкой войне 1806-1812 годов, а также в Отечественной войне и заграничном походе 1812-1814 годов, завершил эту кампанию в Париже. С 1819 года полк находился на Кавказе, где и заслужил свои самые высокие награды. Кроме множества других сражений, куринцы отличились при штурме Ахульго в 1839 году (Георгиевские знамена), в кровопролитном бою на реке Валерик в 1840 году, знакомому всем по стихотворению М. Ю. Лермонтова, в Даргинском походе 1845 года (новые Георгиевские знамена). В Восточную войну полк был переброшен в Закавказье, где в третий раз заслужил Георгиевские знамена. Вернувшись после окончания войны с коалицией на Кавказ, Куринский полк снова участвовал в военных действиях против горцев. Отличившись при штурме Веденя 1 апреля 1859 года и особенно раньше, 8 февраля того же года, при штурме горы Гамер-Дук, он в четвертый раз заслужил Георгиевские знамена, с надписью "За отличие в 1856 и 1859 гг. в Большой Чечне". Два батальона, 1-й и 3-й, были при этом награждены трубами с надписью "За отличие при покорении Восточного Кавказа в 1859 году". Во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов полк отличился при подавлении восстания части протурецки настроенного населения Чечни и Дагестана и снова получил Георгиевские трубы с дополнительной надписью "За умиротворение горских племен в Терской области и Дагестане в 1877 году". В результате, когда Куринский полк в 1902 году праздновал свое столетие и получил новое юбилейное Георгиевское знамя, надпись на награде была следующей: "За взятие приступом Ахульго 22 августа 1839 года, горы Анчимеер 5 июня 1845 года, за поход в Анди в июне и взятие Дарго 6 июля 1845 года, за отличие против в сражениях у Нигоитских высот 27 мая и за рекой Чолоком 4 июня 1854 года (в Восточную войну 1853-1856 годов - В. Д.), за отличия в 1858 и 1859 гг. в Большой Чечне".
Заключительным событием, поставившим точку в покорении Чечни и Дагестана, стало взятие 25 августа 1859 года укрепленного аула Гуниб, в котором сдался в плен сам имам Шамиль. Операция эта была проведена очень умело, с минимальными потерями для русских войск. Несколько значительных отрядов с нескольких сторон окружили Гуниб, создав подавляющий перевес. Уже на подходе к аулу одного из отрядов, под командованием генерала Врангеля, был совершен подвиг, ставший причиной награждения Георгиевским знаменем. Чтобы выйти во фланг защитникам Гуниба, так как атака с фронта привела бы неминуемо к большим потерям атакующих, отряд этот должен был преодолеть реку Андийская Койсу, на которой все мосты были уничтожены горцами. 16 и 17 июля под сильнейшим огнем с противоположного берега реки переправа через Андийское Койсу была осуществлена у селения Сагрытло. Первыми бурную реку переплыли рядовой Сергей Кочетов и юнкер Шпеер из Дагестанского пехотного полка. Они переправили на занятый противником берег веревку, к которой был привязан толстый канат, с помощью которого, в свою очередь, была доставлена веревочная лестница. Первым по мосту добрался до противоположного берега 2-й батальон дагестанцев, который здесь закрепился и помог переправе всего отряда. За этот подвиг 2-й батальон Дагестанского пехотного полка был награжден Георгиевским знаменем с надписью "За отличие при переправе через Андийское Койсу у аула Сагрытло", вернее, этой дополнительной надписью на уже имевшееся знамя, полученное в 1847 году за уже упоминавшееся ранее взятие Салты.
Этот батальон участвовал и во взятии после недолгой осады аула Гуниб 25 августа 1859 года. Особенно отличились в этой операции 1-й батальон Апшеронского пехотного полка и два батальона Ширванского пехотного полка - 3-й и 4-й. Все они получили Георгиевские знамена, причем с разными надписями: апшеронцы - "За отличие при взятии Гуниба 25 августа 1859 года", ширванцы - "За штурм Гуниб-Дага 25 августа 1859 года". Дело в том, что аул Гуниб расположен на вершине горы Гуниб-Даг высотой более 210 метров, представляющей во многих местах почти отвесную скалу. Она и была особо трудной при штурме, хотя все немногочисленные тропки к вершине, где находился аул, также были укреплены и защищены завалами.
Восточный скат этой горы более пологий, но его Шамиль укрепил особенно. Ширванский полк атаковал с самой неприступной стороны, где скалы были отвесными. Ночью была поднята ложная тревога, и защитники горы выбросили вниз почти весь запас огромных камней. Ширванцы же до рассвета рубили в скале ступеньки, а с восходом солнца атаковали горцев, обутые в лапти (чтобы легче было взбираться на скалы) и пользуясь веревками с крючьями.
На верхней площадке горы апшеронцы, наступавшие по более пологому скату, и ширванцы, штурмовавшие отвесную скалу, появились одновременно. Можно было атаковать сам аул, но войска получили приказ взять Шамиля живым, и дальнейшая атака была приостановлена. Защитникам Гуниба было предложено сдаться. После двухчасовых размышлений Шамиль спустился вниз, где в роще сидел Главнокомандующий князь А. И. Барятинский. Позднее в сопровождении эскадрона драгун имам был отправлен в Центральную Россию.
После пленения Шамиля сопротивление горцев Чечни и Дагестана было практически сломлено. Через несколько лет, в 1864 году, был покорен и Западный Кавказ. Война, продолжавшаяся полстолетия, завершилась.
Последним событием Кавказской войны, отмеченным на Георгиевских знаменах, стал бой 18 января 1864 года, когда русский отряд под командованием генерал-майора князя Туманова был направлен в Чечню против только что покоренных горцев, восставших против России, и разбил их около аула Шали. Особо отличившийся здесь 1-й батальон Навагинского пехотного полка позднее, 19 января 1870 года, получил Георгиевское знамя с надписью "За боевые подвиги в Кавказскую войну и за дело под аулом Шали 18 января 1864 года".

 
Георгиевские трубы
 
Георгиевские серебряные трубы и сигнальные рожки также считались весьма высокими отличиями. В пехоте они были относительно редкими, так как давались обычно уже после награждения Георгиевскими знаменами. В артиллерийских же частях, которые не имели знамен, трубы, как правило, были первыми боевыми наградами.
Сигнальные рожки являлись принадлежностью лишь стрелковых рот, которые имелись в каждом батальоне. Сюда набирались наиболее искусные стрелки, способные решать самые трудные боевые задачи. Как мы увидим дальше, все отличившиеся в Кавказской войне полки получили по четыре Георгиевских рожка (по числу стрелковых рот в полку), и, сверх того, в Мингрельском гренадерском полку рожки были даны также 2-му и 3-му батальонам.
Почетные надписи наносились на раструбы серебряных труб и рожков. Сюда же прикреплялся серебряный Знак Отличия Военного ордена (позднее получивший официальное название солдатского Георгиевского креста). К награде полагались Георгиевские черно-оранжевые ленты с кистями.
Самая пространная надпись была помещена на Георгиевских серебряных трубах, пожалованных 19 февраля 1868 года 4-й батарее Кавказской Гренадерской имени великого князя Михаила Николаевича артиллерийской бригады. Полностью надпись была такой: "За отличие в сражении при Кюрук-Дара 24 июля 1845 г. под Карсом 17 сентября 1855 г. За подвиги горного взвода 10 октября и 3 ноября 1840 г. и подвиги легкого дивизиона при осаде Салты 14 сентября 1847 г.".
Первые два из названных в надписи сражений произошли во время Крымской войны, когда батарея после участия в Кавказской войне отличилась в боях с союзными англо-франко-сардинскими войсками, высадившимися в Крыму.
Еще две разновидности надписей на Георгиевских трубах за участие в интересующих нас событиях имеют более общую форму - "За отличие при покорении Восточного Кавказа в 1859 году" и "За Кавказскую войну". Подобные надписи уже известны читателям по Георгиевским знаменам.
1-й и 3-й батальоны Куринского пехотного полка участвовали в Крымской войне 1853-1856 годов и, отличившись в нескольких сражениях, получили дополнительные почетные надписи к имеющимся у них Георгиевским знаменам. После же окончания этой войны полк в полном составе продолжил боевые действия с горцами на Восточном Кавказе. Все батальоны куринцев отличились в боях и заслужили новые награды. 2-й батальон был отмечен Георгиевским знаменем с надписью "За отличие в 1858 и 1859 годах в Большой Чечне", 4-й и 5-й батальоны получили дополнительные надписи к уже имеющимся знаменам, а 1-й и 3-й батальоны, на Георгиевских стягах которых было уже соответственно пять и четыре почетных надписи, пополнили свой список наград Георгиевскими серебряными трубами с надписью "За отличие при покорении Восточного Кавказа в 1859 году". 2-й и 3-й батальоны не менее славного Апшеронского полка получили Георгиевские трубы с аналогичными надписями.
Из артиллерийских частей Георгиевскими серебряными трубами была отмечена 3-я батарея 21-й артбригады.
С еще более лаконичной и общей надписью - "За Кавказскую войну" - были выданы трубы семи подразделениям: 4-му батальону Тифлисского, 1-му и 4-му батальонам Мингрельского гренадерских полков, а также 2-й батарее 20-й артбригады и 1-й и 2-й батареям Терского казачьего войска.
Довольно редкую награду - серебряные Георгиевские сигнальные рожки - получили стрелковые роты каждого из батальонов (в полку было четыре батальона) гренадерских Эриванского, Грузинского, Тифлисского и Мингрельского полков, и еще четырех славных "кавказских" полков, уже неоднократно упоминавшихся нами ранее: Кабардинского, Апшеронского, Самурского и Ширванского пехотных.
Это были первые боевые награды в стрелковых ротах, появившихся в русской армии лишь в 1856 году. Особенно отличились стрелки на завершающем этапе Кавказской войны в 1860-1864 годах. Все 32 стрелковые роты восьми вышеназванных полков были отмечены серебряными Георгиевскими сигнальными рожками с надписью "За отличие при покорении Западного Кавказа в 1864 году".
 
Георгиевские ордена
 
С 1831 по 1864 год в Кавказской войне (не считая военных действий на Кавказском фронте во время Крымской кампании 1853-1855 годов) состояли три награждения орденом Св. Георгия 2-й степени, восемь - 3-й степени и 4-й степени - 132. 1-ю степень награды в сражениях с горцами не заслужил никто.
В 1843 году, во время военной экспедиции в Аварию, был ранен командующий русским отрядом генерал-майор Бакунин. Его заменил старший по званию подполковник Диомид Васильевич Пассек. 8 ноября 1843 года отряд был окружен огромными массами горцев под командованием самого Хаджи-Мурата. Атаку врага русским удалось отбить, но целый месяц после этого отряд находился в окружении на открытой местности, терпя холод и голод и подвергаясь непрерывным атакам неприятеля. Лишь 17 декабря на выручку Пассеку подошел отряд под командованием генерала В. И. Гурко. Подвиг Д. В. Пассека, сумевшего в труднейших условиях не только сохранить отряд, но и нанести урон противнику, был высоко оценен. Герой стал кавалером ордена Св. Георгия 4-й степени и, кроме того, был произведен в генерал-майоры, минуя чин полковника. В дальнейшем Д. В. Пассек неоднократно отличался в сражениях с горцами и героически погиб в 1845 году, ведя в атаку своих подчиненных.
Во время взятия аула Гуниб в августе 1859 года, где был пленен сам имам Шамиль, особенно отличился Апшеронский пехотный полк. Сразу четверо его офицеров стали кавалерами ордена Св. Георгия. В их числе были полковник А. А. Тергукасов, командовавший отрядом, атаковавшим аул с юга, а также офицеры 1-го батальона, штурмовавшего неприятельские позиции со стороны, где высились неприступные скалы. Георгиевскими кавалерами стали командир батальона подполковник И. Е. Егоров, а также капитан П. П. Скворцов и прапорщик П. С. Кушнарев.
В числе кавалеров боевого ордена Св. Георгия 4-й степени оказался и наследник цесаревич Александр Николаевич, будущий император Александр II. Путешествуя в 1850 году по Кавказу (где шла кровопролитная война!), великий князь при встрече с партией чеченцев первым бросился на них в атаку и попал под выстрелы. Подоспевшими казаками горцы были разогнаны, а их командир убит. В память же смелой атаки и нахождения под вражескими пулями наследник был отмечен орденом Св. Георгия 4-й степени.
Знак Отличия Военного ордена 4-й ст. для иноверцев.
Лицевая и оборотные стороны.
      С 1844 года на знаках ордена Св. Георгия, дававшихся нехристианам, из уважения их религиозных чувств вместо изображения святого на лицевой стороне и его вензеля на оборотной, помещался государственный орел. Причиной этого нововведения послужило следующее событие: 1 июня 1844 года во время одного из сражений на Кавказе с "мятежными горцами" отличились офицеры русского экспедиционного отряда майор Джамов-бек Кайтахский и поручик Юсуф-бек Кюринский. При их непосредственном участии были отбиты три вражеских орудия. В августе того же года император Николай I, которому было доложено о подвиге, "высочайше соизволил азиатцев этих произвесть в следующие чины" и внести на рассмотрение Георгиевской думы вопрос о награждении их орденами Св. Георгия 4-й степени. При этом император распорядился, "дабы вместо изображения св. Георгия на кресте помещен был государственный орел, постановив это общим правилом на будущее время при назначении мусульманам орденов наших".
      Оба офицера были внесены в общий список Георгиевских кавалеров 18 августа 1844 года, причем уже с новыми чинами, соответственно подполковника и штабс-капитана. Новые же "образцовые" знаки ордена для иноверцев были утверждены Николаем I только 29 августа. Орел был помещен в центральном медальоне на розовом поле, как и Георгий. Позднее черный орел изображался на знаках для иноверцев на фоне золотистого цвета.
Несколько позже были утверждены образцы других российских орденов для награждения нехристиан, а также Знака Отличия Военного ордена для нижних чинов-иноверцев.
Князь Моисей Захарович Аргутинский-Долгоруков происходил из старинного грузинского княжеского рода Мхартдзели (по-грузински Долгорукие), который, в свою очередь, вел свое происхождение от древнего княжеского рода Армении Аргуты. С детства предназначенный для военной службы, он участвовал в войнах с Персией и Турцией в 1820-е годы и за отличие в последней получил орден Св. Георгий 4-й степени. Сразу после этих кампаний, когда на Кавказе резко усилилось антирусское движение, князь принимал участие в борьбе с горцами и оставался в этом регионе 23 года - до последнего дня своей жизни. Отличась во многих боях с неприятелем, он в 1842 году за успешные действия против Шамиля получил чин генерал-майора и первым на Кавказе заслужил орден Св. Георгия 3-й степени, став одним всего лишь из восьми героев, отмеченных этой степенью награды за подвиги против горцев.
2-ю степень ордена Св. Георгия заслужили здесь всего лишь трое - за взятие аула Ведень в 1859 году генерал А. И. Барятинский и за окончательное покорение Кавказа в том же году великий князь Михаил Николаевич и генерал граф Н. И. Евдокимов.
Николай Иванович Евдокимов является одним из самых талантливых отечественных военачальников и одновременно одним из самых забытых в настоящее время героев. Родившийся в 1804 году в бедной семье фейерверкера (солдата-артиллериста) в станице Наурская, всю дальнейшую свою жизнь он связал с Кавказом, дослужившись до чина генерала от инфантерии и получив за боевые отличия графский титул. Начав службу рядовым в знаменитом Тенгинском полку, в котором через два десятка лет воевал М. Ю. Лермонтов, в 1840 году Евдокимов в капитанском чине принимал участие в знаменитом сражении на реке Валерик, одновременно с гением русской поэзии, описавшим этот бой в стихотворении "Валерик".
Уже в 1841 году Евдокимов получил орден Георгия 4-й степени, одновременно со званием подполковника. Участвуя во множестве военных экспедиций и сражений, он во второй половине 1850-х годов покорил всю Чечню, взяв Ведень и загнав Шамиля в Гуниб, где последний и сдался. За это Евдокимов стал генерал-лейтенантом, кавалером 2-й степени ордена Георгия и графом. Покорив Восточный Кавказ, Евдокимов по приказанию князя Барятинского возглавил борьбу с горцами на Западном Кавказе. Уже к весне 1863 года здесь были устроены 24 новые станицы, где жили четыре с половиной тысячи казачьих семейств. Роль Евдокимова в событиях на Кавказе была оценена высоко, и после покорения Западного Кавказа Николай Иванович стал генералом от инфантерии и кавалером ордена Св. Георгия 2-й степени.
 
Георгиевское оружие
 
Одним из самых желанных знаков отличия для русских офицеров и генералов было Золотое (позднее получившее дополнительное название Георгиевского) оружие с надписью "За храбрость". Офицеры получали эту боевую награду с золотым эфесом, высшие военачальники - с эфесом, украшенным дополнительно драгоценными камнями. В исключительных случаях на оружии для полководцев надпись "За храбрость" заменялась текстом, сообщавшим причину награждения.
В русских войсках, сражавшихся на Кавказе, награждения Золотым оружием "За храбрость" распределялись по годам неравномерно. До 1840 года Золотое оружие получали единицы, а в 1840-м году к этому отличию были представлены сразу 17 героев. Дело в том, что в августе 1839 года, когда произошли последние столкновения с горцами (зимой боевые действия практически не велись), был взят штурмом аул Ахульго, "столица" имама Шамиля. Награды, как обычно, не успевали раздать вовремя, и большая часть орденов и наградного оружия была выдана в следующем, 1840 году. Этот год был одним из самых значительных во всей истории кавказских войн. В марте совершили подвиг защитники Михайловского укрепления на берегу Черного моря. 300 человек гарнизона были окружены 10 тысячами горцев. После героического сопротивления, когда враги уже ворвались в укрепление, рядовой Тенгинского пехотного полка Архип Осипов с согласия остальных защитников бросил горящий фитиль в пороховой погреб и взорвал укрепление вместе с нападавшими. Немногочисленные уцелевшие русские воины были взяты в плен и почти все умерли в неволе. Награждений за подвиг не последовало. Лишь эта местность, где в настоящее время расположен курортный поселок, была переименована в память русского героя Архипа Осипова в Архипоосиповку.
1840 год был временем второго приезда на Кавказ М. Ю. Лермонтова. Поэт был переведен в Тенгинский пехотный полк. Но, желая участвовать в сражениях, Лермонтов добился прикомандирования к военной экспедиции, с которой участвовал в деле 11 июня при реке Валерик, название которой прославил позднее в своем стихотворении. После этого он участвовал еще в нескольких сражениях, в том числе 30 октября, вторично при реке Валерик. По отзыву начальника, князя Голицына, "во всю эту экспедицию в Чечню с 27 октября по 6 ноября поручик Лермонтов командовал охотниками, выбранными из всей кавалерии, и командовал отлично во всех отношениях: врываясь с командою в чащи леса и отличаясь в рукопашном бою".
За первое сражение на реке Валерик М. Лермонтов был представлен к ордену Св. Владимира 4-й степени с бантом, за последующее - к переводу обратно с тем же чином, а за второе сражение на реке Валерик - к золотой сабле "За храбрость". Но в Санкт-Петербурге ни одно из этих награждений не было утверждено.
Во второй половине 40-х годов число награжденных Золотым оружием за военные действия на Кавказе постепенно увеличивается. Это связано не только с ожесточением сопротивления горцев, но главным образом с тем, что военное счастье постепенно склоняется на сторону русского оружия. Так, в 1845 году Золотое оружие было выдано 17 раз, в 1846-м - 27, в 1847-м - 13 и 1848-м году - 26 раз. За период с 1850 по 1854 год его заслужили 53 человека, а на заключительном этапе военных действий на Кавказе, с 1858 по 1864 год, - 273.
В числе выданого оружия было и украшенное бриллиантами. В 1841 году его заслужил начальник артиллерии Кавказсого корпуса генерал-майор Г. Ф. Козлянинов, в 1844 году - известный на Кавказе военачальник генерал-майор М. З. Аргутинский-Долгоруков и другие. Уроженец Богемии, молодой офицер австрийской армии Ф. К. Клюки фон Клюгенау в 1818 году перешел в Русскую службу и сразу попал на Кавказ поручиком. Уже в 1829 году он стал подполковником и заслужил в числе прочих наград золотую шпагу. Позднее, в 1845 году, он был отмечен оружием с бриллиантами и закончил военную карьеру генерал-лейтенантом, проведя на Кавказе в боевых стычках 30 лет.
Награда еще одного героя кавказских войн дошла до нашего времени и хранится в Новочеркасском музее истории донского казачества. Это кавалерийская шпага с выложенной стразами надписью на гарде: "За троекратный переход через Кавказский хребет". Она была в составе музейного собрания в 1920 году, когда музей донского казачества эвакуировался с белой армией за границу. После второй мировой войны коллекция в полном составе была возвращена в Новочеркасск. Вернулась домой и шпага.
Определить бывшего владельца шпаги оказалось возможно. Золотым оружием с такой надписью был отмечен лишь один человек - граф Николай Павлович Граббе. Его отец, граф Павел Христофорович Граббе, дослужившийся да чина генерала от кавалерии, был произведен в первый офицерский чин в 16 лет и 45 лет провел в походах и боях. Он дважды был отмечен Золотым оружием, украшенным бриллиантами, - в 1830 и 1849 годах. С 1838 по 1842 год командовал русскими войсками "на Кавказской линии и в Черномории". Его сын, Н. П. Граббе, был переведен на Кавказ в 1858 году подполковником и остался здесь до полного завершения в 1864 году Кавказской войны. В 1860 году он был назначен командиром 16-го Нижегородского драгунского полка, самого прославленного из всех полков русской армии, воевавших на Кавказе. В числе прочих наград полк заслужил на Кавказе почетнейшее коллективное отличие - Георгиевский штандарт. Молодой командир полка, в первом же бою оказавшийся в самом центре кавалерийской схватки, наряду со смелостью сразу же проявил и высокие душевные качества. Когда на следующий день к нему явились горцы с выкупом за тела своих убитых товарищей, полковник Граббе отдал им павших без денег, сказав при этом: "Вы славно дрались, а русские привыкли уважать храбрость и в своих врагах". В последующих боях в числе прочих наград он заслужил Золотое оружие "За храбрость". Вскоре он был назначен командиром отряда, с которым совершил в 1863 году военную экспедицию в горы. При этом отряду пришлось дважды переходить через горный хребет на высоте 11 тысяч футов. В отряде, несмотря на тяжелейшие условия похода, не оказалось обмороженных, больных и отставших. Награжденный за это чином генерал-майора, Н. П. Граббе вскоре во главе нового отряда совершает третий переход через Кавказский хребет в районе верховьев реки Зеленчук, там, где даже пешие горцы не всегда решались пройти. После успешного завершения этого похода Н. П. Граббе был представлен к награждению золотой драгунской саблей с бриллиантовыми украшениями и с надписью "За троекратный переход через Кавказский хребет". Стоила эта награда, судя по дошедшим до нас документам, 1949 рублей 20 копеек. В 1864 году сабля была вручена Николаю Павловичу.
То, что в Новочеркасском музее хранится не сабля, а шпага с такой же надписью, объясняется тем, что уже в 1864 году Н. П. Граббе был переведен с Кавказа и назначен командиром одного из самых блестящих полков гвардии - Конного. Драгунская сабля здесь не была положена по штату. По этой причине появилась кавалерийская шпага, на которой почетная надпись была повторена стразами.
Самым известным, наряду с А. П. Ермоловым, военачальником, воевавшим на Кавказе, стал князь А. И. Барятинский. Именно ему в результате долгой и кровопролитной борьбы удалось победить могущественного Шамиля и утвердить владычество России на Кавказе.

Впервые он попал сюда в 1835 году двадцатилетним офицером и в первой же военной экспедиции был тяжело ранен. Наградой за это стало Золотое оружие "За храбрость". Сабля с золотым эфесом и с такой надписью, принадлежавшая А. И. Барятинскому, хранится в Историческом музее. Может вызвать удивление то, что на клинке сабли нанесена надпись "Кавказ 1850". Объяснить столь позднюю дату можно тем, что Александр Иванович, кроме сабли, получил в награду разрешение состоять при наследнике цесаревиче Александре Николаевиче (будущем императоре Александре II) и совершил вместе с ним длительное заграничное путешествие. Снова на Кавказ А. И. Барятинский попал лишь в 1845 году, уже в чине полковника. Здесь он был снова ранен, получил для лечения заграничный отпу
 
Хочу рассказать вам, друзья, об одной женщине.
Доблестный порт-артурский стрелок Харитон-Харитина Короткевич.



Из книги: Свящ. А. Холмогорова «В осаде. Воспоминания Порт-Артурца». С-Пб, 1905.
"Харитина Короткевич была дочь крестьянина Тобольской губ., Купянского уезда, Сычевской волости, деревни Пестеревой. Шести лет она лишилась родной матери, а подросши пошла в услужение, своим трудом помогая семье. Благодаря этому у нее выработался самостоятельный характер и умение постоять за себя. Служила она в разных местах и у разных лиц. Между прочим она служила прислугой в буфете на линии жел. дороги и у прокурора омского окружного суда.

Когда она была на этом последнем месте, о ней прослышал крестьянин Уссурийской области Яков Петрович Короткевич, как о человеке весьма хорошем и доброго поведения. Короткевич в это время держал буфет на станции Барым, китайской восточной жел. дороги; сведения о Харитине Верхозиной дал ему один из служащих жел. дороги, знавших ее ранее.

Предполагая жениться, если Харитина понравится ему, Короткевич выписал ее через того же приятеля к себе. Она приехала 4 июля 1902 года и первоначально была принята Короткевичем в качестве прислуги. Ей в это время было 20 лет. Ознакомившись с ней, Короткевич на ней женился – 27 октября 1902 года. Харитина оказалась доброй помощницей, хорошей женой мужу в торговле. При этом она отличалась всегда добросердечием к бедным и всегда оказывала им помощь. Не имея собственных детей, она приютила сироту-китайченка и окрестила его.
Неожиданно нагрянувшая война с Японией вдруг прервала счастливую жизнь семьи Короткевич. Как запасный солдат призыва (1893г.), муж Харитины должен был встать в ряды защитников Отечества. Ему выпала доля служить в 13-м Восточно-Сибирском стрелковом полку, к которому он и прибыл 4 февраля. Полк в это время стоял в Нагалине.

Харитина осталась дома и заведовала хозяйством мужа, - у него на станции был собственный дом и порядочная торговля. 27 февраля она приехала к мужу на свидание, в сопровождении своего приемыша-китайчонка, и, пожив четыре дня, вернулась домой. Затем она решила приехать к мужу на Пасху и доехала уже до Харбина, но ее не пропустили, как женщину. Не долго думая, она снимает свой женский костюм, стрижет свою прекрасную русую косу, наряжается в костюм железнодорожного служащего и, благодаря знакомству с жел.-дорожными служащими, приезжает в Талиенван, где тогда стоял полк, под видом проводника вагона. Это было в начале апреля на Святой. Возвращаться обратно домой она уже не захотела и осталась с полком, причем сначала носила женскую одежду. Когда же полк выступил в поход под Кинчжоу, быть в полку в женской одежде оказалось весьма неудобным, и Харитина, с разрешения полкового начальства, переоделась в солдатскую одежду, получила ружье с патронами и стала называться Харитоном Короткевич, стрелком 7-й роты 13 В.-С. Стр. полка.

Харитон быстро освоился с ружьем и ружейными приемами, усвоил правила и порядки солдатской жизни. Солдаты, товарищи Харитона, отнесшиеся сначала к выходке его как к легкомысленной затее, вскоре увидели серьезность его намерений, стойкость, с которой он переносил наравне с ними тяготы походной жизни, и прониклись к нему уважением. Обходительность же нрава Харитона, его доброта, прямо расположили в пользу него всю роту. Харитон всегда делился с солдатами, чем мог, на лишние деньги покупал им папирос, хлеба, шил и стирал им белье. Отшагав дневной переход наравне со всеми в ружье с патронами, палаткой и шинелью за спиной, Харитон на привале первый принимался за поиски воды, искал топливо и кипятил солдатам чай.

Вскоре пришлось Харитону показать себя и храбрым солдатом. В своей роте Харитон, наравне с мужем, нес сторожевую службу, ходил в заставы и секреты, и попал с ротой на Угловую гору. Во время сражения на Угловой, 6 августа, Яков Короткевич был ранен в ногу шрапнелью и отнесен в подвижной полевой госпиталь №6; с ним туда отправился и Харитон. Здесь он пробыл около 2-3 недель, причем помогал раненым, научился делать перевязки и ухаживать за ранеными. Но остаться здесь с мужем до его выздоровления Харитон не пожелал, - его тянуло на войну, в сражение и на опасности. Харитон еще из госпиталя ходил на поле сражения. Когда в сентябре было дело на горе Высокой, Харитон отправился туда, ходил к ложементам, не смущаясь летавшей кругом смерти, подбирал раненых и выносил их из сферы огня, причем словом и примером подбадривал санитаров, робевших при виде ливня всяких смертоносных вещей, посылаемых неприятелем.

В середине сентября Харитон совсем оставил госпиталь и явился в роту на службу. Командующий 2 батальоном капитан Гусаковский взял его к себе посыльным. В этой должности он и пробыл до самой смерти. На Китайской стенке, куда поселился кап. Гусаковский, стрелок Харитон часто занимался стрельбой из ружья по японцам, исполнял поручения батальонного командира, ходил в город к мужу и, возвращаясь, приносил непременно гостинчик солдатам.

5 октября Харитон предполагал праздновать свои именины и уже отпросился у командира в город, но Богу было угодно распорядиться иначе. 3-го октября, с 11 часов японцы начали энергичный обстрел канонира №3 и всех позиций центра – от Курганной батареи до форта №2. Харитон был при командире, распоряжавшемся по участку. В это время, часов около 3-х, Харитон, перевязав раненого в ногу стрелка, ходил за капитаном Гусаковским и зашел вместе с ним в блиндаж 5-й роты 13-го В.-С. стр. полка. Уже пошли из блиндажа, и кап. Гусаковский уже шагнул из него, как в блиндаж ворвалась 11-тидюймовая японская бомба, где и разорвалась. Капитан Гусаковский был сильно толкнут воздухом и упал на землю, а Харитон, вместе с другим посыльным, был разорван на мелкие части и погребен под развалинами блиндажа.

Остатки тела убитого Харитона были снесены в общую солдатскую могилу у Скалистого кряжа (где перевязочный пункт) и тут погребены. – Так окончил жизнь свою доблестный стрелок Харитон-Харитина Короткевич. Своим подвигом он еще раз, ясно, доказал всему миру, что может сделать женщина в трудную годину государства. Харитина Короткевич показала, как русская женщина, бросив свои занятия, легко и свободно берется за несродное ей воинское ремесло, охотно несет все тяготы и опасности военной жизни и не боится смотреть смерти в глаза, - когда она чувствует опасность для родины и сознает нужду в своей помощи."

До своего дня рождения, когда ей должно было исполниться 22 года, Харитина не дожила двух дней, была похоронена в Порт-Артуре 4 октября 1904 года.
За храбрость посмертно была награждена георгиевским крестом[4].

Изменено: Аврора - 30.09.2013 21:14:56
 
Отличный рассказ. И замечательный пример потомкам.
Спасибо, "Аврора".
Разрешите перепечатать со ссылкой на Вас? Или на сайт... 
 
Здравствуйте Владимир!
Я рада, что Вам было интересно. Конечно печатайте, часть материала мной взято из интернета , часть в публичной библиотеке Санкт –Петербурга. Ссылка возможна на сайт нашей общественной организации АНО Порт-Артур. www.port-artur.info
 
Вот еще тема о малозаметных, но очень необходимых на каждой войне - врачах.
 Материал скомпонован из сообщений  форума "Кортик" и архива РГАВМФ. 
Начал с поисков информации о деде, а затем попытался найти сведения о его сокурсниках.

Студенты ИВМА на РЯВ

Русско-Японская война началась 27 января 1904 г. с нападения японских миноносцев на 1-ю эскадру Тихоокеанского флота, базировавшуюся в Порт-Артуре.
В России сразу началась мобилизация. В Санкт-Петербурге был сформирован врачебно-санитарный отряд, который  уже 1 февраля выехал из Петербурга, а 27 февраля прибыл в Порт-Артур.
Состав отряда: 
Старший врач 
Четыре мл. врача
Девять студентов 4 курса Императорской Военно-Медицинской Академии (ИВМА)
 Одиннадцать сестер милосердия 
Три фельдшера 
Провизор 
Пятьдесят санитаров. 
Отряд был снабжен инструментом, аптекой и перевязочным материалом для 300 больных на 6 месяцев.

Первоначально весь отряд разместился на госпитальном судне Российского общества Красного Креста «Монголия».



ГС РОКК   "Монголия" -   Год постройки - 1901 г. Валовая вместимость в регистровых тоннах - 2981 т.р. Измерения: Длина - 360 футов Ширина - 43 фута Осадка - 18 футов Мощность механизмов - 5000 л.с. Скорость хода - 16,4 уз.
 С 1901 года по 1904-ый пароход «Монголия» общества КВЖД, 
1904-1905 гг. - госпитальное судно Тихоокеанеской эскадры «Монголия».
 Оборудован на 150 коек в начале войны в Порт-Артуре Обществом Красного креста.  Имел  рентгеновский кабинет, операционную; предназначался «для подачи помощи непосредственно после сражения; во время же оного должен спасать погибающих людей и принимать доставляемых с судов раненых и больных для сдачи их на берег». Через него в течении осады крепости прошло 921 чел., в том числе 720 раненых. 
С 1906 г. - пароход «Монголия» Русского Восточно-Азиатского пароходства,

С переходом основных военных действий  с моря на сушу персонал госпиталя тоже был частично переведен ближе к непосредственным местам сражений.
Все командированные студенты достойно выполнили свой долг, внесли свой вклад в оборону Порт-Артура. Все они были награждены орденами Станислава 3 ст. с мечами и Анны 3 ст. с мечами, медалями в память русско-японской войны  и Красного креста.
В 1905 г. они вернулись в Петербург и продолжили учебу в ИВМА.
 Вот как в дальнейшем сложилась их судьба.
- Ванновский Виктор Андреевич – мл.  врач эскадренного броненосца «Цесаревич». Участвовал в бою у Шантунга в Желтом море, получил тяжелое отравление газами от дыма японских снарядов, начиненных мелинитом. 07.02.1907 г. получил диплом  лекаря с отличием. После получения диплома служил на линкорах «Пантелеймон», «Синоп»,  эсминцах «Донской казак», «Страшный», «Туркменец Ставропольский», »Забайкалец». Последнее его назначение было 12.09.1912 г. – старшим врачом Черноморского флотского экипажа. 
Однако полученная им после отравления газами во время боя в Желтом море болезнь легких и гортани с годами прогрессировала.
Он умер 30.10.1912 г. Похоронен на Севастопольском городском кладбище. 

       - Греков Федор Спиридонович – Сводный госпиталь. Лекарь (1907). 1908 г. - мл. врач 1-го Аргун. Казачьего полка ст. Кизиново, Забайкальская губерния, 1909 г. -  мл. врач войсковой больницы ст. Шелопугинская Забайкальской губернии. 

       - Григорьев Леонид Николаевич – Сводный госпиталь. Лекарь (1907). На 1909 г. вольнопрактикующий врач в Санкт-Петербурге. На 1916 г. - Гор.школа врачей г. Петроград. Остался в СССР. Врач детский и внутренних болезней в г. Ленинграде на 1924 г. 

       - Громов Александр Николаевич – Сводный госпиталь. В Порт-Артуре он женился на выпускнице Петербургских фельдшерских и акушерских курсов Наталии Васильевне (в девичестве Николайчук) Лекарь (1907). На 1909 г. - мл.врач 14-й арт.бригады г. Кишинев, на 1916 г - мл. врач 14 арт.бригады г. Петроград. Остался в СССР. Воен.врач Ленинградского округа. После 1924 г - Главный врач госпиталя ВВС Балтийского флота. Умер он в 1927 г. от сильнейшей простуды, которую подхватил, спасая попавших в аварию на тонком осеннем льду морских летчиков".
       - Кедрин Борис Алексеевич – Сводный госпиталь. Лекарь (1907).  На 1909 г. – мл.врач 66 пех.полка п. Холм Люблинской губернии. 

       - Коган Евгений Евгеньевич – Сводный госпиталь.  С 1907 года военврач 9-го флотского экипажа. В 1908 году назначен врачом морского госпиталя в порте императора Александра III. В 1913—1914 годах служил врачом на кораблях «Бакан» и «Анадырь» Гидрографического управления морского министерства России.
В 1914 году был участником экспедиции, искавшей лейтенанта Седова на судне «Герта».[2]
В 1915 году назначен начальником экспедиции по поискам лейтенанта Брусилова на судне «Герта».
В 1916 году Петроградская типография морского министерства в главном Адмиралтействе выпустила предварительный отчет «Плавание экспедиционного судна „Герта“ для поисков летейнанта Брусилова и его спутников», автором которого являлся Коган Е Е.
В 1912 г. награжден орденом Станислава 2 ст., в 1914 г. орденом Анны 2 ст., в 1915 г. орденом Владимира 4 ст.
В 1917 году уволен в отставку в звании полковника. Имеет ученую степень доктора в Императорской Военно- медицинской академии
 Остался в СССР. Пропал без вести в блокадном Ленинграде в 1942 г. 

       - Котов Михаил Михайлович – Г.С. «Монголия».  В 1909-1916 г.г. мл.врач 30 Восточно-Сибирского пехот.полка г. Красноярск Енисейской губернии. 

       - Подсосов Алексей Викторович – 2-й санитарный отряд. Лекарь (1907). На 1909 г. – врач в санитарном поезде в Брест-Литовске Гродненской губернии. Затем служил в в Харбине (Манчжурия). 
В Первую мировую войну мобилизован и служил в Енанге, на Мурманском побережье. На 1916 г. – заводской врач  Сосьвинького завода Верхотурского уезда Пермской губернии. 
На 1924 г. работал детским врачом, заведующим Дорздравом Пермской ж/д.. Организатор детского санатория на Седьмой Версте, студенческой поликлиники, детского изолятора. 
Работал главным врачом Свердловской железной дороги. Создал Общество помощи больным детям. Его стараниями создано 70 детских площадок в городе и детская экскурсионная база в Хосте, куда курсировал специальный поезд из Свердловска. 
Студентом пристрастился к журналистике: сотрудничал в уральских и омских газетах. Его драма «В борьбе» (1911 г.) выдержала три издания, в течение шести лет были изданы и поставлены пьесы «Новые силы», «Испытание» (1918 г.). Написал несколько книг — о внешкольном образовании, о своих походах, в 1936 году — фантастический роман для детей «Атом», в 1948 году - «Новый Гольфстрим».
Умер в 1956 году. 

       - Лютынский Валерьян Валериевич – Г.С. «Монголия». Лекарь (1907). На 1909 г. – мл. врач 16 улан. полка Ур. Царские колодцы Сигнахского уезда Тифлиской губернии. С марта 1910 г. мл. ординатор Севастопольского военно-морского госпиталя. 
      В 1-ю мировую войну ст. врач «Императрица Екатерина Великая».
 С июля 1917 г. ст. помощник зав. эвакуационным отделом при Штабе начальника Тыла флота, а с октября 1917 г. на той же должности при Штабе командующего Транспортной флотилией, старший врач Черноморского флотского экипажа. 
В феврале 1918 г. назначен помощником санитарного инспектора Севастопольского порта. В конце 1918 г. назначен гл. врачом Севастопольского военно-морского госпиталя. 
В 1919-1920 г.г. в белом Черноморском флоте, с июня 1919 г. мл., затем ст.ординатор госпиталя. До 1920 г. заведующий медицинской частью штаба генерала Врангеля. С 27.11.1920 г. работал заведующим отделением в Институте физических методов лечения г. Севастополь Крымской республики. Умер в Севастополе. 


В. В.
 
А вот ещё один малоизвестный герой Порт-Артура из фильма «Порт-Артур мы вернулись». Кто нибудь может пояснить в каком он звании? Я вывернул весь инет но сведений о таких знаках различия, вернее о такой компановке нигде не нашёл. Судя по тексту фильма это морской офицер рассуждающий за игрой в карты и коньяком о том, что Япония никогда не нападёт на русскую военно-морскую базу.
 
Цитата
Инженеръ Верховской пишет:
А вот ещё один малоизвестный герой Порт-Артура из фильма «Порт-Артур мы вернулись». Кто нибудь может пояснить в каком он звании?

Это смотря с какой стороны посмотреть. Если с левой- то это мичман, если с правой то получается капитан второго ранга. smile:o  
 
Получается что микро-капитан второго ранга, тк старшие офицеры армии и флота имеют на погонах звёзды в два раза большего размера чем младшие.
У представленного так сказать военнослужащего на правом полковничьем погоне две лейтенантские звезды. Откуда это фото? Что за кинокомедия? И при чём тут Порт-Артур?
 
В советское время при съёмках военных фильмов обязательно присутствовал военный консультант, да ещё и не один, в чине не ниже полковника. Он то уж точно знал как выглядят погоны мичманов и капитанов.  
Костюмы на съёмках фильмов готовят гражданские художники по костюмам, как правило женщины, поэтому этот ляп с погонами просто их незнание материала, а возможно невнимательность помогающего персонала. Будем к этому снисходительны.
Страницы: 1 2 След.
Читают тему (гостей: 1)